Малый «бах!» и большой «бах!». Горничная с «Арго» умерла оттого, что девятимиллиметровая пуля пробила ей аорту и полулунную заслонку. Граната напоминала о маминой гибели, но почему-то еще больше – о террористе-смертнике. Наверное, сказались два дня вылавливания его останков из пруда.
Зачем люди выпускают эти страшные игрушки?
Я содрогнулся и положил оружие обратно на стол.
– АНБ не ведет переговоры с террористами. Такова наша политика.
Я уставился на телефон, невольно вытаращив глаза. Дара речи я лишился, потому что был очень-очень зол.
– Вы меня слушаете? – осведомился чиновник АНБ, пожелавший остаться неизвестным. Перстон-Смайт представил его как супервайзера Кокса.
– О чем это вы, черт подери?
– Переговоры с террористами не соответствуют политике нашего правительства.
– Так вы считаете меня террористом?
– Разумеется. – Ответ прозвучал чуть ли не чопорно. – Вы захватили заложника.
– Террористы нападают на невинных людей ради достижения своих целей, – процедил я. – Если вы собираетесь назвать Кокса невинным обывателем, говорить нам не о чем.
– Террористы зачастую…
– Да пошли вы! Хотите терактов, чтобы причислить меня к террористам? Ядерный арсенал страны вам от меня не уберечь. Что мне уничтожить первым? Пентагон? Белый дом? Здание конгресса? Некий объект в Москве или в Киеве? Разве не интересно? Как по-вашему, ракеты запустятся?
– Вы этого не сделаете. – Чопорности в голосе значительно поубавилось.
– Нет-нет, сделаю. Потому что я не террорист! – Я с грохотом повесил трубку и прыгнул.
В техасском каньоне Матар держал в руке камень размером с кулак. Он притаился на травянистой части островка и внимательно следил за Коксом. Тот сидел в нескольких ярдах на спальном мешке и якобы игнорировал Матара, хотя спиной к нему не поворачивался.
– Еда! – объявил я.
Матар отшатнулся от меня, а Кокс демонстративно зевнул, хотя картонное ведерко с жареной курицей его заинтересовало. Я поставил ведерко на землю и зашагал прочь от них вглубь острова. Кокс положил несколько кусков на крышку ведерка и снова уселся на спальный мешок. Матар подошел, внимательно осмотрел ведерко и унес его к себе на траву.
– Старый рецепт полковника[27] лучше, – объявил он, повернувшись ко мне.
Я сильно удивился: у Матара разговорный английский, американское произношение. Это делало его человечнее и разрушало придуманный мной образ, поэтому я взволновался. Монстр, убивший мою мать, не должен разговаривать как человек. Вспомнилась лекция Перстон-Смайта о предрассудках и предубеждениях. Боже, Дэви, по-твоему, только американцы – люди?
Кокс доел второй кусок курицы и спросил:
– Долго ты намерен меня тут держать?
Вопрос Кокса напомнил мне комментарии его босса и снова разозлил.
– Сколько потребуется. Если объяснишь, где прячут мисс Харрисон, дело пойдет быстрее.
– Если честно, я понятия не имею, где она. – Кокс пожал плечами. – В надежном месте. Я даже телефона не знаю. Когда хотел поговорить с ее охранниками, секретарша меня соединяла.
Я бесстрастно смотрел на Кокса. Может это быть правдой?
– Как твоя голова?
– Нормально, – ответил он, поморщившись. – Кофе не помешает.
Я глянул на Матара: тот по-турецки сидел на траве. Темные глаза на узком лице казались неестественно большими.
– Он понимает, почему здесь оказался? – спросил я Кокса.
– Не желает со мной разговаривать. – Кокс покачал головой. – Когда он выбрался из воды, мы немного поспорили из-за его оружия.
Матар взглянул на Кокса и сплюнул на землю.
– Кофе хочешь? – спросил я его.
Матар медленно кивнул:
– С сахаром и сливками.
Я вопросительно взглянул на Кокса, и тот проговорил:
– Черный, пожалуйста.
По-моему, «пожалуйста» он добавил автоматически. Я снова повернулся к Матару:
– Мою мать звали Мэри Найлс.
Матар нахмурился, словно помнил имя, но не мог определить, где именно его слышал.
– Ты взорвал ее на Кипре. Выпустил на взлетно-посадочную полосу и разорвал на куски радиоуправляемой бомбой.
И даже не помнишь, как ее звали…
Я прыгнул в нью-йоркский мини-маркет и купил два больших кофе в пластиковых стаканах. Других посетителей в магазине не оказалось, я дрожащими руками отсчитал деньги и прыгнул в каньон, обернувшись менее чем за две минуты. Увидев меня, Матар снова вздрогнул. Выражение лица у него изменилось – он вытаращил глаза и приоткрыл рот. Я прыгнул прямо к нему – Матар отшатнулся и попятился от меня. Я поставил кофе перед ним и прыгнул к Коксу, протягивая кофе ему.
Кокс вздрогнул, но умело это скрыл. Я метнулся в горное убежище, взял стул и, вернувшись на островок, устроился футах в двадцати от Кокса и Матара. Я сел скрестив ноги и стал наблюдать за пленниками. Матар медленно приблизился к стакану с кофе и взял его осторожно, словно боялся укуса. Вот он снял крышку и принюхался.
– Не отравлено, – объявил я.
– Что ты за существо? У тебя все как по волшебству появляется.
– Может, я джинн или африт. А может, ангел.
Кокс слушал нас с интересом.
– Может, ты шайтан.
Я поднял глаза на Кокса, и тот услужливо подсказал:
– Сатана.
Я растянул губы в улыбке, а Матар побледнел.
– Очень может быть, – проговорил я. – Добро пожаловать в ад!
