– Двигайся! – велел он. – Раз два сержанта здесь околачиваются, мне разлучаться с тобой не стоит. Удивительно, как отрезвляюще адвокат действует на полицейских, особенно когда они вне своей юрисдикции. За машиной я вернусь позднее.
По пути к «Холидей-инн» Силверштайн спросил:
– Дэвид, у тебя есть доллар?
Я заглянул к себе в бумажник:
– Извините, сегодня утром я плохо соображал. Только сотни взял, ну, когда выходил из дому.
Я посмотрел на Силверштайна: тот уставился на мой бумажник, в котором было около двадцати стодолларовых купюр.
– Ух! Дэвид, ты где работаешь?
– В банковской сфере. Занимаюсь финансовыми спекуляциями.
Угу, принюхиваюсь, приглядываюсь к финансам, потом забираю их из банка.
– Тогда дай мне сто долларов.
Ну вот, не зря я читал детективы о Ниро Вульфе.
– А-а, старый фокус с профессиональной тайной юриста! Вы хотите задавать вопросы мне, а на вопросы полиции отвечать не хотите.
Силверштайн покраснел:
– Скажем так: я хочу оставить за собой право не отвечать на вопросы полиции.
Я вытащил пять стодолларовых банкнот:
– Тогда, пожалуй, сделаю аванс убедительным.
– Ты можешь себе это позволить?
– Легко.
Силверштайн достал блокнот из кармана пиджака:
– Давай я напишу тебе расписку.
– Я вам доверяю.
– Спасибо за доверие, но расписка защитит нас обоих. Она, выражаясь профессиональным языком, создает документальный шлейф. – Силверштайн вырвал листок с распиской из блокнота и протянул мне. – Вот, не потеряй. – Он аккуратно убрал в карман блокнот и деньги. – Теперь задам вопрос, который задавал раньше: зачем полиция хочет с тобой побеседовать?
– Уошберн – мой нью-йоркский сосед. Он живет этажом ниже и бьет свою жену. Я помог ей уехать в приют. Уошберн начал копать под меня и выяснил, что я купил и использовал фальшивые нью-йоркские права.
Силверштайн вскинул брови:
– Ради всего святого, зачем ты так поступил?
– Я убежал из дома в Нью-Йорк, а без удостоверения личности не мог устроиться на работу.
– У тебя не было прав штата Огайо?
– Нет. Равно как и номера соцстрахования. Самое неприятное, у меня не было свидетельства о рождении, и я не мог оформить другие документы.
– Что же ты не получил дубликат свидетельства о рождении?
– А такое возможно?
Силверштайн хохотнул, но, увидев мое лицо, осекся:
– Извини, я не знаю, в какой ты был ситуации. Просто нелепо, что ты совершил правонарушение, имея законную альтернативу.
– Ха-ха-ха!
– Это единственная их претензия?
– Это единственное, что они мне могут предъявить, только… Почти уверен, что Уошберн обрисовал меня коллегам как торговца наркотиками.
В глазах Силверштайна мелькнула неприязнь.
– Это соответствует действительности?
– Черт подери! Мой отец – алкоголик. Больше я ни с какими видами дурмана не связан. Не торгую наркотой и сам не употребляю.
– Успокойся. Я рад, что это так. В противном случае я не выдал бы тебя полиции, но аванс вернул бы. – Силверштайн глянул в тонированное заднее стекло лимузина. – На хвосте у нас по-прежнему оба сержанта. Я-то думал, что они разделятся: один поедет за нами, другой – к шерифу Тэтчеру.
– У них только одна машина, – напомнил я. – Хотя они могут вызвать машину из отеля.
– Хм, на твоем месте я постарался бы избежать ареста. Экстрадиция – дело муторное, ты рискуешь надолго засесть во флоридской тюрьме, пока я бегаю по инстанциям и сражаюсь в суде.
– Так вы советуете мне сбежать?
Силверштайн пожал плечами:
– Съезди в отпуск.
– Мы с вами одним миром мазаны. – я покачал головой.
Силверштайн снова пожал плечами:
– Оторваться от полиции можно в «Холидей-инн». Заглянешь на поминки, а я попрошу Уолта Стайгера забрать тебя у черного хода. Рядом с мужской уборной есть дверь. Я много раз сбегал через нее с заседаний клуба «Киванис»[10].
– Спасибо за подсказку, но у меня уже есть другие планы.
– Относительно побега?
Лимузин подъехал к отелю и остановился у двери.
– Нет, относительно отпуска. Впрочем, они и для побега сойдут. Под арест я точно не попаду.
По-моему, я пожал больше рук, чем могло быть у собравшихся в зале. Может, кто-то из гостей – скрытый осьминог? «Да, мэм! Спасибо за добрые слова, сэр. Да, мне будет очень ее не хватать. Спасибо, что приехали. Мама была бы рада, что вы здесь…» Господи, это когда-нибудь закончится?
Минут через сорок пять меня спасла «команда из Сакраменто».
– Знаешь, Мэри звонила мне из Лондона рассказать, как прошли ваши совместные выходные. – Лайнел улыбнулся. – Боже, она так боялась вашей встречи!
– И я боялся. – я нервно сглотнул. – Мама сказала, что выходные получились отличными?
– О да! Мэри очень радовалась, что вы повидались.
Патриша закивала:
– Мэри всю поездку вспоминала выходные. Даже на самолете, даже… ну, при террористах, она повторяла: «Хоть Дэви повидать успела».
Этого я не выдержал.
– Прошу прощения…
Спотыкаясь, я побрел в мужскую уборную, закрылся в кабинке и прильнул к стене. По щекам текли слезы. Глубоко внутри меня кричал голос – кричал что-то нечленораздельное, неразумное, полное боли. Не знаю, почему меня это удивило.
Через пару минут, сделав несколько глубоких вдохов и высморкавшись, я вышел из кабинки, ополоснул лицо и поправил галстук.
