— Как раз из Калининграда пока поехать никуда и нельзя, — выкрикнул кто-то, и все засмеялись.
— Ждать недолго! — величественно кивнул головой прессек. — Станция в Калининграде — в ближайших планах, в течение двух месяцев точно запустим. Конечно, мы понимаем все логистические сложности как для жителей эксклава, так и для туристов “с материка”. К сожалению, есть ряд проблем, связанный с обеспечением безопасности проекта, всё-таки, нужно учитывать характеристики… окружения, скажем так. Не всегда дружелюбного.
— Точнее — всегда недружелюбного! — новый выкрик из зала.
— Или так, да. Но — проблемы решаются. Терминал в Калининграде точно будет открыт! И, не побоюсь этого слова, наконец-то мы получим полностью независимый, быстрый и дешёвый маршрут пассажирских перевозок для этого региона.
Я с силой выдохнул, раздувая щёки и повернулся к Ивлеву. Тот, оказалось, уже даже и не смотрел на экран, тихо обсуждая что-то с неслышно подошедшим Данилой. Подождав несколько секунд, я дёрнул его за рукав:
— Михаил Дмитриевич, я тут нужен ещё?
Целую неделю мы были заняты запуском пассажирской части Телепорта. В наших лабах в Долгопрудном обычно дежурил на хозяйстве только один человек, остальные сайгачили в полях, страхуя и контролируя работу железа. Каждый день на сервер стекались терабайты всяких логов, с десяток комплексов демонтировали и отправили на контроль в условиях завода-изготовителя, не обошлось и без отстранения отдельных недоумков из местного персонала.
Но ничем, кроме придирок, оправдывать эти действия реально нельзя. Вообще, весь этот шухер оказался по факту одной большой перестраховкой — ни единого настоящего сбоя так и не зафиксировали. Больше того, когда я спросил Либанова, удалось ли их командам выдавить из необъятных данных хоть что-то полезное, тот только досадливо отмахнулся. Понятно, так я и думал. И хотя Ивлев (пусть и не особо настойчиво) зудел по телефону с намёками на продолжение банкета, я уже принял волевое решение и сначала накатал ему письмо об окончании программы сплошных тестов, а потом собрал всех наших в “перспективной” и рубанул: баста!
Может, физиогномист я и невеликий, но почти уверен, что недовольных не нашлось.
Мы и вправду устали.
Отсыпаться в итоге залегли все — и я, и Рыжая, и даже учёные. Про Жорку с аспирантами я и не говорю — парням досталось больше прочих. Повезло нам с профессором: на лабу он, конечно, забил, не отрываясь в этом вопросе от коллектива, но руку на пульсе стройки держать продолжил. Нашёл в себе силы. Кремень-человек. А ведь ему… страшно даже подумать — сколько именно? Под 80, никак не меньше. Тоже ведь ездил, в том числе — на самый первый пуск хаба, вместе со мной. Всё забываю спросить — что у них там с Алексеем, помирились? Зачерпнуть из первоисточника, так сказать.
В первые сутки я не нашёл в себе моральных сил даже залезть на сервер и посмотреть новости. Оправдал себя тем, что если б случилось чего, так, наверное, позвонили бы… а не звонят — стало быть, всё пучком.
Отошли мы только через 3 дня. Вероятно, мне досталось меньше остальных, да плюс мой всепобеждающий чит в виде умения “прыгнуть” из дома прямо в свой кабинет, потому первым в офисе оказался именно я. Самым первым прискакал живчик-профессор, похлопал дверями, заскочил ко мне, выяснил, что больше никого ещё нет, стребовал с охраны машину и укатил на стройку.
А я потом с интересом наблюдал, как помятые красноглазые личности сползаются на наш этаж. Забавно получилось, когда двое встретились перед входом: стоят молча, качаются, смотрят друг на друга недоумённо, будто видятся в первый раз. Кажется, что именно так сталкиваются друг с другом бильярдные шары: вот ничего себе — а ты тут откуда?!
В какой-то момент приковылял Либанов, зачем-то молча утащил меня в “перспективную”, а там сходу принялся уничтожать запасы минералки. И почти сразу к нам присоединилась Лина. Этому я был удивлён больше всего — думал, её вообще трактором с кровати не стащишь. Я по Рыжей, признаться, здорово соскучился, а когда один из вас спит мертвецким сном — общаться сложно, потому теперь я, пользуясь моментом, сразу же сграбастал её, усадил на колени и тихо млел. Лина, судя по всему, тоже была совсем не против тихо пообниматься.
Зато Либанов шумел за троих. Сначала он долго гремел запасами воды и пива, а потом, не найдя ничего пригодного в пищу прямо сейчас, принялся за решение сложной научной задачи: сходить налево в “Пятёрочку” и набрать там сухомятки, направо в ресторан или заказать доставку “всего, и побольше” прямо сюда? Поначалу он, надеясь на то, что мы возьмём ответственность за выбор на себя, просто озвучивал варианты в воздух. Но всего-то минутой позже, осознав, что мы никаких решений принимать не планируем, стал злиться и подступать к нам с вилкой в руках в самом буквальном смысле этой фразы. Лина, разозлённая нарушенной почти-семейной идиллией, выбрала момент и пнула его по руке, отчего вилка вылетела и со звоном ударилась в окно. Несильно.
