Золотой век Екатерины Второй, эпоха справедливости и просвещения, время блистательных побед русского оружия и культурного прогресса, время масонских лож и галантных танцев. Небогатый и неблагородный, 17-летний студент Семен Мухин оказывается в самом центре шпионского заговора, цель которого – посадить на российский престол нового правителя или правительницу, которые во всем были бы послушны загадочному Королевскому секрету. Впрочем, Мухин наделен удивительным даром, который не только поможет ему выпутаться из этой передряги, но и со временем сделает его самым опасным человеком на земле. Тайные организации, дворцовые первороты, дуэли, перестрелки, хитроумные убийства и невероятные приключения в лучших традициях авантюрного романа, соединенного с военной драмой и фантастической подоплекой исторических событий, всем, казалось бы, хорошо известных.
И егда отверзе четвертую печать, слышах глас четвертаго животна глаголющий: гряди и виждь.
Борис Мячин
Борис Мячин родился в 1979 году в городе Мичуринске Тамбовской области. Учился на историческом факультете СПбГУ, прошел курсы литературного мастерства при СПбГИК. Живет в Санкт-Петербурге. Главный редактор печатных средств массовой информации НАО «Национальная спутниковая компания». Постоянный участник литературной мастерской Андрея Аствацатурова и Дмитрия Орехова. Публикуется с 2014 года. Рассказы публиковались в журнале «Нева», альманахе «Взмах», онлайн-журнале «Прочтение». В 2017 году вошел в лонг-лист премии «Национальный бестселлер» за исторический роман «Телевизор».
Как-то раз меня отправили в Москву.
– Тут такое дело, Боря, – говорит начальница, – надо съездить на съемки «Битвы экстрасенсов». Звонили сверху, просили сделать материал в нашем журнале.
– Пусть Таня едет, – недовольно говорю я (я вообще не люблю ездить по командировкам). – Таня же любит «Битву экстрасенсов».
– Таня не может. Таня на больничном.
Тоска! Придется тащиться в Пулково, есть в самолете сэндвич с салатом, потом ехать в этом ужасном московском метро, в котором веток больше, чем цветных проводов в компьютере. То ли дело наше родное, питерское метро! Маленькое, аккуратное, культурное.
В общем, полетел я в Москву. Приезжаю на съемки. Обычный такой павильон съемочный. Камеры стоят, софиты.
– У нас сейчас будет предварительный кастинг, – говорит продюсер. – Экстрасенсы будут рассказывать свою легенду, а мы их снимать. Понятно? Давайте по списку.
Вышла молодая тетка, вся в черном. Села в кресло.
– Я, – говорит, – не человек. Я инопланетная душа в живом теле. Когда-то давно я была египетской жрицей, но потом я умерла и возродилась уже в нашем времени.
– А почему вы умерли? – спрашивает продюсер.
– Я хотела выйти замуж. Но они убили моего возлюбленного. Он должен был стать фараоном. А потом они убили и меня тоже.
Села в кресло другая тетка, с пентаграммой на шее.
– Я, – говорит, – однажды заблудилась в лесу. Я уже думала, что умру, но тут ко мне явился он.
– Кто – он?
– Прекрасный дух из параллельного измерения.
Третьим номером был белобрысый мужик. Пожилой уже. Но не седой, а именно что белобрысый.
– Я, – говорит, – был знаком с графом Калиостро.
Я зевнул.
– Давайте сделаем перерыв, – вздохнул продюсер.
Я вышел покурить на улицу. Следом за мной вышел белобрысый экстрасенс. На его лице еще была рассыпчатая пудра, которой обычно гримируют на телесъемках.
– Огнем не угостите? – спросил он, набивая табаком вересковую трубку; с этой трубкой и пудрой на лице он был похож чем-то на литовского актера, вечно игравшего в советских фильмах агентов гестапо: не то Масюлиса, не то Адомайтиса.
На улице стоял рекламный щит, семьдесят лет Победы.
– У меня отец на войне погиб, – сказал экстрасенс. – Я поэтому, когда приехал в Питер, немцев очень не любил.
– Простите, – говорю я, – вы из Питера?
– Из области.
Через час кастинг закончился. Продюсер отобрал египетскую жрицу, а остальных поблагодарил и сказал, что они, к сожалению, не подходят. Я еще немного покрутился по студии, поболтал с продюсером, а потом полетел домой.
Прошло две недели, и меня снова вызвала начальница.
– Надо сходить в музей связи и написать статью.
– Лиза, давай я пошлю кого-нибудь из своих ребят…
– Нет, – говорит Лиза. – Мы там выставку этому музею спонсируем, советских телевизоров. А ты единственный, кто разбирается в старых железяках. Поэтому иди сам.
Музей был сразу за Исакием, в Почтамтском переулке. Я вспомнил, как студентом ходил на почтамт. Тогда не было еще дешевых мобильных телефонов, а интернет был только в библиотеках, его выдавали по талонам на полчаса.
Я походил по залу, поговорил с экскурсоводом, пофоткал. Диски Нипкова, иконоскопы, антенны, камеры, кассеты и даже один спутник, который должны были отправить в космос, но почему-то не отправили. На одном телевизоре крутили запись программы «Время».
– Наибольшее впечатление на меня произвела речь товарища Леонида Ильича Брежнева. То, что мы принимаем новую конституцию, наполняет нас радостью и гордостью даже…
Я зевнул.
– Хотите телевизор купить? – раздался ехидный голос за моей спиной.
Я обернулся. За мною стоял белобрысый мужик из «Битвы экстрасенсов». Без грима он выглядел совсем по-другому. Лицо его было как будто исцарапано множеством мелких осколков.
– Ну, допустим, – нахмурился я. – А вы зачем здесь?
– Да так, посмотреть пришел. Прокатили меня тээнтэшники, лишили славы и популярности, – пожаловался белобрысый. – Знаете, что здесь раньше было?
– Где – здесь?
– Здесь, в музее. Дом канцлера Безбородко.
Безбородко, Безбородко… Да, точно, екатерининский министр. «Не торговал мой дед блинами, не ваксил царских сапогов, не пел с придворными дьячками, в князья не прыгал из хохлов».