Что. Это. Было? Появился какой-то огромный мужик, поприветствовал меня, сказал, что рад видеть и хотел устроить встречу со всеми, однако время буднее, все работают, так что я должен сам со всеми знакомиться. Все верно? Даже как-то обыденно все это звучит, но если знать, где я нахожусь…
–Аллард Хаус пожал мне руку…,– Полейра завораживающе смотрела на свои руки.
–Он популярность здесь?
–Весь ,,Эримит”– это гордость ,,З-1”. Естественно, они очень популярны. Особенно Атан Кейденс. Но, видимо, скоро ты станешь самым обсуждаемым человеком у нас,– она улыбнулась мне.
–Наверно?
–Точно.
–Но я всего лишь три дня в Ополчении!
–Атан стал популярным спустя час после своего прибытия на ,,З-1”
–Ого…
–Популярность- штука переменная и непредсказуемая.
Браслет на руке Полейры запищал и замигал. Женщина глянула на сенсерный монитор.
–Ладно, мне пора идти. Собрание. Хотя так хочется увидеть всех остальных,– она печально и мечтательно вздохнула, а затем посмотрела на меня,– Наверно, мы больше не увидимся, ведь будем изолированы нашими делами,– ее губы слабо улыбнулись,– Ты там почаще травмируйся и попадай в лазарет. А как появишься у меня, то расскажи все. Все, все!– развернулась и стала уходить.
Шаги Полейра окончательно исчезли после того, как она зашла в туннель, а я продолжал стоять и глядеть в ее пропавший силуэт. Странно. Полейра- человек, которого я знаю очень мало, но почему-то грущу из-за ее прощания. Чудная все же душа человека. Такая сентиментальная. Затем повернулся к двери, откуда вышел тот мужик. Аллард. Быстро вышел, поздоровался, объяснил и снова вошел в ту же дверь. Мужик! Коротко, ясно и понятно. Хотя ,,заходи в двери и знакомься”– очень странное предложение по своей формулировке и смыслу. Но вряд ли я смогу здесь сделать что-то, кроме этого. Попробую, что ли, ,,зайти и познакомиться”.
Я еще немного смотрел куда-то в пустоту, а затем осмотрелся. Рядом с дверью Алларда недалеко с левой и с правой стороны стояли точно такие же, как и у мужика, двери: сделаны из черного, очень темного дерева, словно каждый проход делался из особой черной материей, черной дырой, куда ведет неизвестность и куда заглатывается весь свет и все, что ни есть рядом. Лишь золотая ручка выделялась и становилась тем отличительным предметом, который помогал определить, что находится перед тобой. И вот я долго думал, в какие двери зайти и выбрал, в итоге, ту, что слева. Земля была мягкой, а трава высокой, так что я проваливался по пояс в зеленом лесу, который неумолимо щекочет тебе каждый открытый участок тела. Хотя, когда я стоял рядом с Аллардом, почва была тверже камня! Ну и странности. Сквозь пот и грязь мне все же удалось достигнуть двери, только заросшей высокой травой, однако деревянную дверь было видно четко. Я постучал пару раз по этому дереву, но звука стука не было слышно. Странно. Птицы, летающие над искусственным полем, пели громче всех живых существ, прятавшихся в траве. Что-то внутри меня подтолкнуло сделать грубость- без разрешения открыть дверь. Она поддалась легко, а заросли, скрывающие проем, вмиг разошлись.
Я сделал шаг, и стоило мне переступить через порог, как трава и болотная земля вмиг отступили. Обернувшись, увидел четкую границу между высокими живыми преградами поля и темным пространством, где я оказался. Дверь закрылась сама собой. Все вокруг погрузилось во тьму, будто бы свет резко отключили, оставив глаза в непривычном мире теней. Впереди загорелся прожектор, освещающий стол, на котором сидел попугай красного, с желто-синим оперением, цвета. Он не пытался улететь, не прыгал, не кричал. Просто стоял и смотрел на меня черными бусинами, повернув голову набок. Вокруг тьма, прожектор и попугай. Я стал медленного подходить к ним, зациклившись только на этой птице, смотря на нее завораживающе и как-то отдалившись от всего остального мира.
–Этого не существует, этого не существует!– неожиданно стал кричать попугай, слегка подпрыгивая на месте. Я чуть взлетел от испуга. После недолгого отхождения от маленького шока, я привык к крикам птицы и продолжил еще более осторожно приближаться к попугаю. Он продолжал выкрикивать одни и те же слова. Чем ближе, тем больше менялся смысл слов.
–Меня не существует, меня не существует!– стал кричать попугай, а затем,– Ее не существует, ее не существует, ее нет!– и птица залилась имитирующим смехом, очень злобным и жутким.
Я подошел достаточно близко, чтобы рассмотреть птицу. Красное оперение, в котором мелькали зеленые перья, делающие попугая пятнистым. Клюв черный. В глазах животного, темных и зеркальных, было мое отражение. Я в очах его видел себя, смотрел на себя. Он в это время продолжал выкрикивать одни и те же фразы, махая крыльями.
Я впритык подошел к столу, на котором стоял кричащий попугай. Птица подняла выше свои крылья, готовая вот-вот взлететь, однако лишь изменила смысл своих слов на одну устрашающую фразу:
