— Слава Богу, — прошептала она, обнимая его, целуя каждую деталь его тела, до которой могла дотянуться. — Больше не поступай так со мной!
— Прости.
— Не надо извиняться.
— Я не могу подарить тебе ребёнка.
— Не надо об этом сожалеть, — Орихиме поцеловала его плечо. — Это не камень преткновения, и это не изменит моё мнение о тебе, Улькиорра. Ты мой. Я выбрала тебя. Если бы я выбирала между тобой и ребёнком, я всё равно выбрала бы тебя, — его губы прошлись по её шее, и она прикрыла глаза. — Я всегда буду выбирать тебя.
Он целовал её так, словно бы из-за песков Уэко Мундо испытал томительную жажду. Было довольно-таки тяжело подняться наверх, но когда они рухнули на кровать, всё произошло неожиданно, без сожалений и без какой-либо толики попыток.
***
— Я люблю тебя, — в комнате было темно и тихо, слышно было лишь ветер между деревьями на улице. Она улыбнулась ему.
— Я тоже тебя люблю.
— А это больно, — сказал он.
— Я знаю.
***
Улькиорра работал в передней части магазина. Обычно он этим не занимался, но Уруру и Дзинта пошли в колледж, а у Тессая был выходной. Во всяком случае теперь он не отпугивал покупателей своими холодными манерами.
Приближалось окончание долгой и болезненной зимы. Орихиме спланировала, как они поедут на юг страны полюбоваться цветами вишни, которые уже зацвели кое-где. «Будет трудновато любоваться ими, когда начнётся новый учебный год», — сказала она. Улькиорра раньше никогда не думал о цветении вишни, но он не мог не признать, что в этом году было в них что-то успокаивающее.
Они с Орихиме по-прежнему продолжали двигаться обратно в сторону нормальной жизни. С каждым днём они приближались к ней, и даже когда ссорились, они думали, что это шаг в верном направлении. С их брака стянули розовые очки. Но они всё равно любили друг друга. Всё теперь было иначе, но по-хорошему иначе.
Колокольчик на двери звякнул, и Улькиорра отвлёкся от полки, на которой он расставлял продукты. Орихиме стояла в дверях, тяжело дыша, рукой держась за живот. Её глаза опустились на Улькиорру, и он увидел самую широкую и лучезарную улыбку.
========== Любовная история VIII ==========
Гортензии Татсуки Арисавы были самыми большими во всём районе. Её муж очень сильно ими гордился, и, хотя она обычно не говорила о своём вмешательстве, несмотря на комплименты и восторг, иногда Татсуки выходила во двор и ухаживала за ними, когда муж был на работе. Она стояла во дворе, пытаясь решить, как же лучше сохранить форму кустов, когда услышала вдалеке какофонию голосов. С каждой секундой болтовня становилась всё громче, разделяясь на два спорящих голоса. Татсуки сняла слишком большие для неё перчатки мужа и подошла к калитке.
Она открыла её прежде, чем прозвенел звонок, увидев перед собой трёх детей: девочку-подростка с густыми чёрными волосами, девочку помладше с длинными прямыми чёрными волосами и мальчика-брюнета, не сильно младше второй девочки. Татсуки положила руку на бедро.
— Ваши родители знают, что вы здесь?
— Привет, тётя Татсуки! — сказала старшая из них, как бы отвечая на её вопрос. Она подняла коробку пончиков. — Это, мы принесли гостинцы?
— Заходите, — вздохнула Татсуки. Это не первый раз, когда к ней ни с того ни с сего заявляются Сатсуки, Сиори и Казума Шиффер, и явно не последний.
Когда они вошли во двор, она отметила, как не похожи их походки. Сатсуки маршировала впереди, Сиори кралась за Татсуки, стеснительно кивая, а Казума прохаживался с руками в карманах. Татсуки отвела их к входной двери, улыбнувшись при мысли о временах, когда все надежды о существовании хотя бы одного из них были утрачены.
— Если вы пришли, чтобы играть в видеоигры, то я позвоню вашей матери, — сказала она.
— Неа, Сиори хочет спросить кое-что, — Сатсуки хлопнула свою младшую сестру по спине, напугав её. Татсуки, хорошо знавшая, что более общительные брат и сестра задирают её, улыбнулась покрасневшей девочке.
— Это правда, Сиори-тян?
— Да, — в отличие от Сатсуки и Казумы, Сиори было тяжело говорить, поэтому она, в основном, шептала. Никто не понимал откуда взялась эта её стеснительность. И хотя многие считали это ущербностью, благодаря своей стеснительности Сиори стала папиной любимицей, наверное, потому что она реже всех попадала в неприятности.
Татсуки предложила им сесть в гостиной и принесла напитки в добавок к пончикам. Когда все уселись, Сиори заставили задать её вопрос, и из-за такого внимания она засмущалась и начала трястись. Потребовался толчок локтём от Казумы, чтобы она выдавила свою просьбу.
— Как встретились мама и папа?
— Разве лучше не у них спросить? — удивилась Татсуки.
— Мы пытались, — сказал Казума, — но каждый раз, когда мы поднимаем эту тему, мама говорит…
— А! Вы не захотите слушать! Важно, что мы встретились, разве не так, папа? — прокричала Сатсуки, идеально копируя Орихиме.
— И папа говорит… — начала Сиори.
— Спросите вашу мать, — процитировал Казума с таким же непроницаемым лицом, как у Улькиорры.
— А потом они такие играют в любовь-морковь, — закончила Сатсуки.
