Теллурия полностью

Роман. Я знал случаи собачьего алкоголизма. Но — редко…

Фома. Уверен, собаки делали это из солидарности с хозяином. Это даже запечатлено в русском кинематографе времен Второй смуты. Помнится, какой-то генерал-алкоголик поит дога коньяком. А дог пьет и шатается. Довольно-таки мрачноватая фильма… Prosit! (Льет спирт себе в пасть.)

Роман (хлопает себя по животу). Теперь я готов сожрать целого воина.

Фома (взвизгивает и нервно зевает после выпитого). Прекрасно! Уа-а-а-аф! (Рычит.) Остановись, мгновенье!

Роман (нетерпеливо). Ну, тащите же эту голову!

Фома. Да-да-да… (Выхватывает голову из котелка, плюхает в свою миску.) Ну вот, главное блюдо готово. (Вцепляется когтями в голову и разрывает ее пополам.)

Роман. Однако вы не так уж и слабы.

Фома. Сила из моего покалеченного людьми позвоночника перетекла в руки. (Протягивает Роману полголовы.) Угощайтесь, друг мой.

Роман. Ага… (Хватает, начинает с жадностью грызть.)

Фома. Вы забыли помолиться святому Христофору.

Роман (с жадностью набрасывается на свою половину, грызет). М-м-м… в другой раз…

Некоторое время едят молча.

Роман. М-м-м… еда и любовь чертовски возвращают к жизни…

Фома. Надеюсь, это не цитата?

Роман. М-м-м… вкусно… слава Христофору, что вы не переварили эту голову…

Фома. В этом нет необходимости… м-м-м… превосходно…

Едят молча.

Роман. Мозг сладок… экий запах… голова кружится…

Фома. Я его оставлю на десерт… уши, уши прелесть как хороши…

Роман. На десерт… м-м-м… не соглашусь… самое вкусное надо съедать сразу… здесь и теперь!

Фома. Вы настоящий поэт…

Роман. Настоящее — для настоящих поэтов… а потом… м-м-м… хоть потоп… м-м-м… мозг… мозг божественный… а сколько их там осталось лежать… на поле брани лежат мозги, не ведая стыда… м-м-м…

Фома. Это… м-м-м… гнилые мозги. Слабые. Забудьте. Нам… м-м-м… надобно совершенствоваться, вырываться… м-м-м… из хтонических миров… двигаться вверх… м-м-м… вверх….

Роман. Вы… м-м-м… провокатор… вы… м-м-м… опасный неогегельянец… вы… уф, как вкусно… ой! (Вскрикивает, перестает есть.)

Фома. Что такое?

Роман запускает себе пальцы в пасть и достает из нее пулю.

Роман. Черт возьми!

Фома. Ах вот оно что… мозг-то с начинкой.

Роман. Чуть зубы не сломал.

Фома (смеется). Не пустая голова, друг мой, попалась нам!

Роман (вертит пулю в пальцах, разглядывая).

Фома. Да-да, друг мой, кусочек быстрой материи поставил точку в книге жизни сего защитника тартарской демократии.

Роман (швыряет пулю в пожухшую траву). Поразительно все-таки…

Фома (продолжая есть). Что?

Роман. В самый приятный момент что-то со всей экзистенциальной беспощадностью обязательно напомнит о Вечности. Иначе не бывает.

Фома. Morti proximus[31], а как же… Вы, поэт, как никто, должны быть к этому готовы.

Роман (поедая остатки мозга). М-м-м… я всегда готов… но… поразителен этот…

Фома. Эмпиризм?

Роман. Да… м-м-м… даже сжимая… м-м-м… в объятиях любимую и содрогаясь от любви…

Фома. От семяизвержения?

Роман. От любви, от любви! И то мы ловим себя на мысли… м-м-м… а не старуху ли с косой мы…

Фома. Наполняем своим семенем?

Роман. Вы омерзительно… м-м-м… умозрительны…

Фома. Это моя профессия.

Роман (трещит костями). Ммм… по-моему… черепа человеческие становятся…

Фома. Все более хрупкими?

Роман. М-да… человек крошится все легче…

Фома. Потому что теряет свою природу.

Роман. Скорее — образ.

Едят молча.

Фома. Вот теперь приступим к мозгу. (Начинает есть мозг.) А-а-а-ай!!

Роман, перестав есть, смотрит на Фому. Фома высовывает из пасти язык, трогает рукой. На языке выступает капля крови.

Роман. Вы уже разучились обходиться с костями, господин философ? Вот оно, ваше движение вверх!

Фома. Я уколол язык.

Роман. Это символично.

Фома. Это не кость. (Ковыряется в половине головы и вытягивает из нее теллуровый гвоздь.) Черт возьми, это совсем не кость!

Роман. Теллур! О темные гарпии печали! Теллур!

Фома. В голове был гвоздь! И он проколол мне язык! Намек тончайший!

Роман. Как беспощадно Провидение шутит с нами! О боги!

Фома держит в руке теллуровый гвоздь. Они завороженно смотрят на него.