Тельма полностью

– Конечно, правда, если Сигурд – это вы, – сказал Филип, едва не рассмеявшись. – Мне было бы очень жалко вас обижать.

– Вы уверены? – с нажимом произнес карлик. – Хотя у вас правдивые глаза. Но есть кое-что более правдивое, чем взгляд. Это то, что можно прочесть в воздухе, в траве, в волнах – все они отзываются о вас очень странно. Ну конечно же, я вас знаю! Я познакомился с вами целую вечность назад – еще до того, как увидел вас мертвым на поле боя, и черноволосая валькирия унесла вас в Вальхаллу. Да, я знал вас задолго до этого, и вы тоже меня знали. Ведь я был вашим королем, а вы моим вассалом, свирепым и мятежным, а не тем гордым богатым англичанином, которым вы являетесь сейчас.

Слова маленького человечка озадачили Эррингтона. Откуда этот карлик, именующий себя Сигурдом, мог знать его национальность и уровень его благосостояния?

Заметив изумление собеседника, карлик хитро улыбнулся.

– Сигурд мудрый, – заявил он, – Сигурд храбрый! Его не обманешь. Он хорошо знает вас, и всегда будет знать. Древние боги учат Сигурда мудрости – боги моря и ветра, спящие боги, которые живут в сердцах цветов, маленькие боги, которые прячутся в раковинах и все время поют, днем и ночью.

Маленький человечек умолк, и его глаза засветились напряженным вниманием. Он придвинулся еще ближе к сэру Филипу.

– Пойдемте, – промолвил он, – пойдемте, вы должны послушать мою музыку. Может, вы сможете сказать мне, что она значит.

Он подобрал с земли свой теперь уже едва тлеющий факел и снова поднял его над головой. Затем он, маня за собой Эррингтона, направился к небольшому гроту, уходящему в тело скалы. У его входа не было украшений из ракушек. В расщелинах, прорезавших скальную породу, густо рос папоротник. Сверху по камням стекали струйки воды, питая нежные растения. Карлик ловким движением отодвинул в сторону камень, прикрывавший вход. Как только он это сделал, откуда-то изнутри раздался, расходясь под сводами пещеры, странный вибрирующий звук – он был похож на унылые завывания, которые то усиливались, то затихали, порождая многочисленные раскаты эха.

– Послушайте ее, – с грустью в голосе пробормотал Сигурд. – Она все время жалуется. Очень жаль, что она не может хоть немного передохнуть! Она – это дух, понимаете? Я часто спрашивал у нее, что ее беспокоит, но она мне ни разу так и не ответила – только плачет, и больше ничего!

Сэр Филип взглянул на карлика с сочувствием. Ему было ясно, что звук, который так нервировал его собеседника, воздействуя на его возбужденное воображение, вызывал ветер, сквозняк, образовавшийся от того, что карлик убрал с дороги камень, закрывавший вход. Но, учитывая душевное состояние несчастного, бесполезно было пытаться ему это объяснить.

– Скажите мне, – мягко поинтересовался сэр Филип, – вы здесь живете? Это ваш дом?

Карлик в ответ бросил на него презрительный взгляд.

– Мой дом! – повторил он, словно эхо. – Мой дом везде – в горах, в лесах, на скалах и на пустынных морских берегах! Моя душа живет между солнцем и морем. Мое сердце с Тельмой!

Тельма! Возможно, это и есть ключ к тайне, подумал Эррингтон.

– Кто такая Тельма? – спросил он, пожалуй, с несколько излишней торопливостью.

Сигурд громко и язвительно расхохотался.

– Вы думаете, что я скажу это вам? – громко выкрикнул он. – Вам – представителю сильной и жестокой расы, которая стремиться забрать все, что видит и до чего может дотянуться? Она старается захватить все хорошее, все красивое, что существует под небесами, пытаясь купить это ценой чужой крови и слез! Неужели вы думаете, что я отопру вам дверь, ведущую к моему сокровищу, вам? Нет, нет. И потом, зачем вам Тельма? Ведь она мертва.

Последние две фразы карлик произнес, понизив голос. Затем, словно обуреваемый приступом гнева, он резко взмахнул над головой тлеющей сосновой веткой, с которой посыпался целый сноп искр, и с яростью воскликнул:

– Подите прочь, прочь, и не беспокойте меня! Я еще не прожил всех отведенных мне дней, время еще не пришло. Зачем вы пытаетесь ускорить мой конец? Уходите, уходите, говорю вам! Оставьте меня в покое! Я умру, когда Тельма призовет меня – но не раньше!

Затем маленький человечек бросился бежать вдоль длинного коридора, размахивая остатками искрящего самодельного факела, и вскоре исчез в самом дальнем проломе в теле скалы. Перед этим он издал громкий рыдающий крик, звук которого потом еще долго гулял по пещере, отражаясь эхом от стен и постепенно затихая.