Богдан Агрис
ТЕЛО АНГЕЛА
Стихотворения 1992 - 2016 гг
УВЕРТЮРА
Как прорастали души на рассвете...
А звёзды гасли - в этот самый час.
Потом пришёл полями долгий ветер.
Он в травяные спутанные клети
Заглядывал - и вновь скрывался с глаз.
Истома, чуть растянутое время.
Вдоль времени струились ковыли.
Мы взяли рост как пасмурное бремя.
И вот уже пробито стеблем семя:
Мы медленно выходим из земли.
Вселенная, - о, как ты одинока!
Тумана проредь - и речная прядь...
Здесь нет еще ни имени, ни срока.
Но имя вдруг приходит издалёка:
Его мы начинаем повторять.
Из повторений проступают эры.
Галактика сияет тяжело.
Вот я - трава. Вот - птица. Вот - химера,
Что в омуте зелёном атмосферы
Так осторожно пробует крыло.
Перерастать. Перелетать сквозь вёсны.
Из плоти - в семя. Сызнова - в простор.
Стоцветно время. Небеса - стоосны.
По берегам разросшиеся сосны
Ведут беспрекословный разговор.
Всё это было. Длинный слог ковылий,
Дыханье почв, холодная роса.
А что там дальше? Световые мили,
Лучистый шёпот ангельских надкрылий,
Стоосные слепые небеса...
Но как ни тянет нас седое пламя,
Нам будет грустно улетать с земли.
Идёт пространство острыми углами.
Светляк - фигурка с ломкими крылами
Теряется в сверкающей пыли...
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ (АЛЬФА)
Я вхожу в тебя взглядом - до дрожи,
Допьяна, до мурашек по коже.
Имя пробую - словно на вкус.
Кровь шершавит. Сбивается пульс.
О, какая отрада для взора
Этих глаз невозможных озёра...
Спят озёра в карельской тиши.
Мягкий, пасмурный день. Камыши.
Глянцевитое Севера небо...
Калевалы высокая небыль.
Затянувшийся клин журавлей....
Ты подходишь. Ты смотришь. Скорей -
Дай мне имя. Скажи мое имя.
Я рождаюсь - словами твоими.
Я живу только волею губ -
Этих губ, медоносных и нежных....
Ты - прекрасна. А небо - безбрежно.
Так - всегда. Так - положено быть.
Облакам полагается плыть,
Мне - любить тебя. Морю плескаться,
К звёздам льнуть в вихре долгого танца,
Как ко мне ты, любимая, льнешь...
Мир родился. Он странно похож
На тебя... Ты вошла в его сердце,
Как в моё... И не скрипнула дверца,
Не встревожились Гончие Псы...
Но смотри, как склонились Весы...
Этих плеч повторяя обводы
Вышли реки - нести свои воды
К морю, где им попробовать вновь
Суть вот этого слова - "любовь".
Растворенье и сердцебиенье,
Первый день - и последний - Творенья...
Значит, ты мне была суждена
В день, когда молодая волна
В первый раз выходила на берег
Атлантиды, Европы, Америк....
И к груди твоей тихо склоняясь,
Первоцвета нежданная завязь
В первый раз приманила пчелу
К своему луговому столу..
Два холма над прекрасной равниной...
Да, украли они у дельфинов
Этой линии мягкий подъём.
Заполняя собой окоём,
В стан твой гибкие травы влюбились...
Над землей, всё отчетливей ширясь,
Ликовал самый первый рассвет...
Вот тогда, у рождения лет,
Подошла ты, и руку дала мне.
Оживали и ластились камни,
И зверями ложились у ног,
У твоих, чтобы только согреться,
Чтобы выпросить имя, и сердце,
Чтобы жизнь подарила им ты...
И частицу твоей высоты...
***
Ровесники легчайшего огня,
Чьи линии просторны и чисты, -
Они легли на тонкие листы,
Они вошли в седой набросок дня,
И ладят в небо гибкие мосты.
Кто тянет время в наши города?
Кого нам нипочём не опознать?
Но знает их лесов святая знать,
К ним ластится оконная слюда
И льнёт снегов больная белизна.
Давай ещё хоть день не вспомним их.
Давай ещё повременим пока.
Они - не смерть, хотя и смерть легка.
Они - не стих, хотя робки, как стих,
Пришедший погостить издалека.
***
Нет, не ушли от нас светлые боги -
С нами они.
С нами незримо бредут по дороге
В ночи и дни.
С ними встречаемся мы на ночлеге,
В свете костра.
С ними беседы ведём у телеги,
Делим места.
Частые гости в их вечном сюжете,
Лишь иногда
Можем мы явственно вспомнить об этих
Днях и годах.
Днях и годах в их стране, в их всегдашней,
В их молодой,
Там, где ажурные вспоены башни
Светлой водой.
Там, где деревьями сказано вчерне,
Чем мы живём,
Там, где волшебные кони вечерний
Пьют окоём.
Но обрывается даль заревая
В омрак сквозной...
Так и живём мы, о том забывая,
Жизнью двойной.
ПТИЦЫ
1.
На крылах отточенных и верных,
Сквозь просторы воздуха литые
Несколько веков уже примерно
Мы летим и ставим запятые.
Птичья стража, выводок весенний,
Выводок нездешний, пережитый, -
Сторожим мы ангельские сени,
Охраняем ангельское жито.
Ставим запятые в строках неба,
Там где вдруг зиянье и огреха.
Нам отведать ангельского хлеба
Под раскаты ангельского смеха.
Грай вороний или клич лебяжий,
Голубь, что воркует нотой ниже, -
Этот гомон ворожит и княжит
Что в Москве, что в Риме, что в Париже.
Птичий род, отточенный и верный,
Свита Богородицы святая,
Мы еще не выросли, наверно,
Мы летим, себя перелетая.
Вёсны, лета, осени и зимы
Нашими путями перешиты.
А на купине неопалимой
Вечно зреет ангельское жито.
2.
На пространствах древних, обветшалых,
Пишем мы кривыми взлётов птичьих.
Ничего, казалось, не мешало
В давнее уйти косноязычье,
В долгие заветные темноты,
В нашепты коры шероховатой.
Но яснились звёзд весенних ноты
В радостном упорстве остинато.
Эту ясность, эту молодую,
Для письма мы взяли камертоном,
В росчерке свободном чередуя
Глыбы гор - и лунные затоны.
Наших птиц заоблачные встречи