Старый хрен, но живой и бодрый. Оглядывается, как будто раньше всю эту красоту не видел. Нечасто его приглашают на Совет.
— Бытовая Магия! Архимаг Волумния Элидианская!
Моя соотечественница. Милая пожилая дама с добрым лицом всеобщей бабушки. Надеюсь, в конце концов она будет за меня.
— Овеществленная Магия! Архимаг Креспиций Ломнийский.
Это уже почти конец: зельевары и артефакторы. Зачем-то их в одну кучу свалили. Неужели на два отдела один заведующий?
— Магия Тонких Материй! Архимаг Ригодон Эммеранский!
Вот, оказывается, как официально называется наша специальность! Никогда бы не догадалась.
Все, Архимаги кончились. Надеюсь, больше ждать не заставят. Скорей бы выйти в Круг Истины и отмучиться уже. Я всегда на экзаменах шла первой, чтобы не томиться. Нет хуже — ждать да догонять.
Стоило дефиле закончиться, как герольд снова заорал:
— Обвинение! Мэтр Иверналий Камерист с помощниками!
— Хвала богам, не стал объявлять всех помощников.
— Защита! Мэтр Игерран Сальми!
А почему про игеррановых помощников промолчал? Вон же они сидят?
— Слушается дело по обвинению в черной волшбе! Обвиняемая мистрис Мелисента Мери из Элидианы!
Что, по их мнению, я больше не аспирантка? Почему-то это обстоятельство меня жутко разозлило, а злость — это самое подходящее настроение для такого мероприятия. Всегда на экзаменах так было: успеешь заранее разозлиться — блестящий ответ гарантирован.
В общем, к тому моменту, когда меня вытащили из-за барьерчика и поставили в Круг Истины, я была готова. В смысле готова порвать моего обвинителя на мелкие клочки.
Герольд зачитал мне все то же бредовое обвинение, чем вызвал кривую донельзя улыбку, затем председатель, он же Эбенезер Карданский, задал традиционный вопрос:
— Признаете ли Вы, Мелисента Мери, свою вину?
— Нет, не признаю. Статьи обвинения я отвергаю, каждую в отдельности и все вместе. Ничего подобного я не совершала.
От злости у меня только что дым из ноздрей не шел. Эбенезер не смутился и выдал следующую реплику:
— Поясните свои слова, Мелисента.
Формулу обвинения я за это время заучила наизусть, поэтому ответила без запинки.
— Меня обвиняют по трем пунктам. Первое. Якобы я совершила в отведенном мне казенном помещении акт черной магии, абсолютно запретный на территории Валариэтана. Я маг третьей ступени, некромантия и черная волшба мне недоступны по уровню силы. Второе. Я якобы скрыла от Совета Магов нахождение во вверенном мне помещении невоплощенного духа, которого воплотила путем черномагического ритуала. Разобьем это утверждение на два. Я ничего не скрывала от Совета Магов, меня просто никто ни о чем не спрашивал. Если бы был задан прямой вопрос, я бы ответила, как положено по закону. Воплотила невоплощенный дух? Этого я тоже сделать не могла исходя из моего уровня силы. Третье: Я способствовала совершению этого преступления другими лицами. Тут придется выбрать что-то одно. Или я совершила преступление, или способствовала его совершению другими лицами. В обвинении не сказано, кто эти лица. Возможно, они действовали в рамках своей компетенции, а это не преступление. Таким образом, я отвергаю обвинение как по частям, так и полностью.
Пока я говорила, Эбенезер все больше распалялся, под конец у него, как у кипящего чайника, крышка прыгала. Когда я наконец замолчала, он готов был броситься на меня с кулаками, но в это время подал голос менталист. Его породистое длинное лицо, которое поначалу выражало смертную скуку, сейчас выглядело заинтересованным:
— А девочка не так проста, Эбенезер. Свою позицию изложила гладко, толково, и я не могу найти в ее аргументах изъяна. Думаю, правильно будет ее отпустить. Третий уровень силы… Обвинение бездоказательно. Как могли наши юристы так проколоться?
Эбенезер сразу не нашел, что ответить, но вместо него вдруг вылез Велизарий. Или теперь правильно будет называть его Вылезарий? Старый пенек зашамкал что-то крайне неразборчивое, но сердитое.
Похоже, не одна я не поняла ни слова. Красавец Эмилий скривился как от уксуса, затем изрек многозначительно:
— Уважаемый Велизарий, не пригласить ли нам Вашего заместителя Ранульфа? Пусть он транслирует высокому собранию Ваши, уверен в этом, мудрые речи. А то я ни черта не понял из того, что Вы нам тут сказали.
Старикашка затряс головой, то ли утвердительно, то ли отрицательно, но все поняли его ровно так, как хотели. Через пару минут из боковой двери вышел Ранульф и занял место за креслом своего начальника. Тот снова зашамкал, а его штатный монстр прогремел:
— Если есть обвинение в черной волшбе, обвиняемого нельзя просто так отпустить. Прокурор и следователь не отказались от обвинения в процессе следствия, значит, там что-то есть. А вдруг она сумела ввести суд в заблуждение? Пусть расскажет все.
Это только у меня чувство, что Ранульф транслирует нам свои мысли, а не то, что сказал ему начальник? Мне показалось, что старичок захотел то ли писать, то ли спать, и поэтому сердится.
