- Она тебя не слушала, - объяснял Марине психолог Юра, - она тебя рассматривала. Так что реакция, хм, вполне адекватная. Для нее, во всяком случае.
Однако психолог ошибся - вечером президентша вызвала к себе директора пансиона Игоря Роговцева и велела ему поговорить с "девушкой" и узнать, не собирается ли она "свои глупости" распространять еще где-то.
- Мы все силы бросаем на имидж, - сказала она, - и нам не нужны сплетни и слухи. Она среди сотрудников ведет такие разговоры? Если она ничего не понимает в педагогике, пусть... - и Дальше пошел обычный ее бред, который пансион выслушивал ежедневно. Игорь держался за свое место, точнее, за зарплату, многократно превышающую жалованье директора в обычной школе. Конечно, он мог бы рассказать начальнице о том, что все, абсолютно все сотрудники пансиона в душе солидарны с Мариной. Он мог бы сказать, что все сотрудники просто диву даются, как это Рэне Ивановне, этой странной во всех отношениях особе, удалось пробить проект с пансионом и запудрить мозги стольким уважаемым или по крайней мере известным людям. Вместо этого Игорь сказал:
- Да, понимаю вашу тревогу, Рэне Ивановна. Думаю, все дело в том, что Марина - человек вспыльчивый и она, как и все мы, устала. Вот и сорвалась.
- Нам тут психопаты не нужны, - перебила его президентша, - мы с детьми работаем.
- Не нужны, точно, - согласился Игорь.
- Вот и хорошо, что вы тоже так думаете, - опять перебила она. Сделайте так, чтобы этих выходок больше не было.
С Мариной Игорь договорился без труда.
- Ты ж понимаешь, что спорить с ней бесполезно. Не связывайся. Захочешь уйти - уходи, мы вместе придумаем тебе мотивировку, ну там - уезжаешь или беременная...
- Я замуж скоро выхожу, - подсказала Марина.
- Вот! Отлично! Не зли ее, Мариш, с сумасшедшими надо помягче.
- Да, понимаю, детей только жалко.
- Жалко. Но мы-то надеемся, что она наиграется в пансион и опять отвалит в свой бизнес. Будет изредка только нервы нам трепать. Тогда и дети оклемаются.
И учителя опять занялись репетициями. Был, правда, еще один инцидент, но ерундовый. Приехала нанятая Рэне Ивановной режиссерша праздника. И вдруг во время репетиции, когда декламировались стихи великих поэтов, которые тоже воспитывались в пансионах (в том смысле, что пансионное образование неизбежно приводит к серийному выпуску гениев), - Лермонтова, Одоевского, Грибоедова, Раевского и т.п., режиссерша громко захлопала в ладоши и закричала:
- Надо развесить по сцене таблички с их именами.
Развесить так развесить, как скажете, никто не возражал.
- Инициалы, какие у них инициалы?
- К учителю словесности, - ткнула Рэне Ивановна пальцем в Марину.
- Итак, - режиссерша достала блокнот, - Грибоедов?
- Александр Сергеевич, - сказала Марина.
Режиссерша раздраженно передернула плечами:
- Я вас про Грибоедова спрашиваю!
- Александр Сергеевич.
Режиссерша просто затряслась.
- Я еще раз повторяю, я про Грибоедова вас спрашиваю!
- Я вам про Грибоедова и говорю.
- Да? Его так же звали, как и Пушкина? Надо проверить. Далее Одоевский?
- Какой?
- А их сколько?
- Я, по крайней мере, знаю двоих.
- И как их звали?
- Одного - Владимир Федорович, другого - Александр, отчества не помню. Который декабрист.
- И кто из них учился в пансионах?
- Понятия не имею.
- Та-ак. Отчество Раевского знаете?
- Какого?
- Их тоже было двое?
- Нет, их было гораздо больше. Первый - декабрист Владимир Федосеевич, потом - генерал Раевский. Был еще Александр Раевский - демон Пушкина. Потом Николай...
- А какой учился в пансионе?
- Не знаю.
Режиссерша ушла недовольная и нажаловалась Рэне, что Марина ничего не знает толком, зато выпендривается и срывает мероприятие. Рэне опять вызывала Игоря и долго с ним беседовала, в результате чего Игорь стал Марину избегать и вплоть до самого открытия пансиона ни словом с ней не обмолвился.
А на открытии Рэне Ивановна чуть не набросилась на Марину с кулаками. Пока дети пели песни и читали стихи, все было ничего. Пока именитые гости перед телекамерами произносили торжественные речи о "нашем будущем" и о "силе таланта, который надо оберегать", все было даже прекрасно. Но во время банкета Марина позволила себе немыслимую вольность. Зачем? По неосторожности.
Известный танцовщик, нахваливая детей, посетовал на то, что "дети у вас замечательные, это видно, но что же они такие зажатые? Они еще успеют обрести солидность".
Рэне Ивановна не успела ответить, зато Марина танцору возразила:
- Сейчас они совсем не зажатые, обычно они у нас куда скованнее.
Известный композитор, услышав, видимо, только слова Марины и не поняв после пол-литра водки, о чем вообще речь, поддержал разговор следующим образом:
- Да, детей надо воспитывать и держать в строгости. Так они, согласен, хорошие у вас, но очень развязные, наглые.
Потом танцовщик похвалил девочку, которая уже успела прославиться своими эстрадными песенками:
- Голос замечательный, данные хорошие, но зачем она поет такую эстрадную дрянь? Потом эти вульгарные ужимки, прыжки...
Рэне Ивановна, будучи женщиной незатейливой и простой, отреагировала на это так:
