- Поболтаем, пока я буду переодеваться. Синявский приходил пять раз, говорила она, стаскивая через голову платье, гораздо более подходящее для коктейлей, чем для уборки мусора. - У тебя ничего простенького здесь нет? Свитера или халатика? Орал, ногами топал. Меня чуть не убил. Хороший он у тебя, тьфу, зацепилось, посмотри, что там... Да, тебе тоже обещал райскую жизнь, сказал, что просто так ты от него не отделаешься, убьет обоих. Сань, загляни к Аське, а то я уже голая, попроси у нее маечку. У них в шкафу валялись какие-то тряпки.
- Кого "обоих" он убьет?
- Тебе какая разница, кого еще. Главное, что среди них есть ты.
- Но людей-то жалко.
- Принеси маечку, будь человеком. Я принесла Лиде грязную майку из секретариата, и в тот момент, когда она брезгливо ее осматривала, появился Савельченко. Странного в этом не было ничего - у него был удивительный нюх на голых женщин. Стоило кому-либо из наших девиц начать примерять колготки или лифчик, неизменно распахивалась дверь, и появлялся Вячеслав Александрович Савельченко, начальник коммерческого отдела. Редакционные девушки к этому давно привыкли и стеснения в подобных ситуациях не испытывали никакого. Лидино поведение было лучшим тому доказательством.
- Вот, - мрачно сказала она Савельченко, как только он возник на пороге, - вот скажите, Вячеслав Александрович, можно такую гадость на себя надевать?
- В принципе для мытья полов - самая подходящая одежда, - сказал Савельченко, - только советую вам снять французское белье.
- Во-первых, оно английское, - ответила Лида, - а во-вторых, другого белья у меня здесь нет. А-а, ладно. - Она натянула на себя майку и отправилась в "Финансы и бизнес". И тогда Савельченко обратил внимание на меня, хотя смотреть было особо не на что - я была не просто одета, а одета сверх всякой меры.
- Здравствуйте, Александра. - Он медленно прошел через комнату и сел напротив меня. - Скучал. Ждал. Надеялся.
- На что? - мрачно спросила я.
- Все на то же. Вы же знаете, Александра, много мне от вас не надо. Просто знать, когда вы будете моею.
Я виновата развела руками:
- Боюсь, в ближайшее время не получится.
-Дела?
-Да.
- Но ведь каждый человек имеет право на отдых, - доверительно сообщил Савельченко.
- И отдых распланирован.
- Весь?
- Весь.
- Тогда так поступим: я жду вашего ответа в течение недели, а потом перехожу к решительным действиям. - Он встал и аккуратно придвинул стул к стене.
- Вы меня пугаете, Вячеслав Александрович?
- Боже сохрани! Ставлю в известность. Предупрежден - значит вооружен, не так ли? - он отвратительно улыбнулся. Я уверена, что ровно так улыбаются крокодилы перед тем, как сожрать свою жертву.
- Не так. У меня, если я вас правильно поняла, нет выбора?
- Вот именно. Хотя выбор всегда есть, главное - не ошибиться. Кстати, мы сейчас меняем компьютеры в отделах. У вас, кажется, старый и плохой?
фу, какая дешевка! Я даже взбодрилась после столь щедрого жеста.
- Спасибо, меня устраивает мой, я привыкла.
- Но мы меняем ВСЕМ.
- Тогда зачем спрашиваете? Всем так всем. Вячеслав Александрович был маленьким человечком крупного телосложения, сидящим на мешках с деньгами. Он мог их давать (не мешки, а деньги), мог не давать, мог давать, но мало, мог (вдруг!) дать побольше... Он был всесилен, а потому строг. Он журил журналистов за "слабоватые заметки", а они, томясь мыслями о деньгах, покорно выслушивали его нарекания; он позволял себе безобразные высказывания, типа "мы вас кормим, так что вы уж...", и знать не знал, что ему отвечают, потому что ответы цедились ему вслед лишь с большого расстояния. Он внимательно следил за своей внешностью, ходил по редакции с теннисной ракеткой, покупал самые модные одеколоны, поэтому от него отвратительно пахло сладкой парфюмерией, и курил четыре сигареты в день, потому что "это еще не вредно". Он был не великим, но ужасным, и он за мной "ухаживал". Короче, в жизни мне очень не везло.
Однажды Савельченко навалял объемную справку о редакционных расходах и "по-дружески" показал ее мне. Из справки явствовало, что отдел происшествий сжирает чуть ли не треть газетных денег, следовательно, половину штатных единиц названного отдела следует немедленно сократить.
- Долг велит мне довести эти данные до сведения руководства, - скорбно заметил Савель-ченко. - Я же отвечаю за расходование средств.
- Почему вы думаете, Вячеслав Александрович, что сократят именно меня? - поинтересовалась я.
- А кого же? Пуприянова не сократят, он начальник. Дубика только что переманили из "Комсомолки", не для того же, чтобы выгнать. Полгода за ним гонялись. Майоров - любимчик главного, вы же знаете. А Лобова собирается в декрет, так что КЗоТ на ее стороне. Но я могу, поверьте, могу поступиться совестью и не давать хода этой служебной записке.
