'Дорогой Идэ, я решила не будить тебя, когда уходила на работу. Приду, как вчера, в шесть, а ты без меня сходи, пожалуйста, в магазин, деньги оставила. Только не надевай плащ и не бери меч, чтобы не особо выделяться. Далеко от дома не отходи. Город большой, в нем легко заблудиться, если не знать ориентиров. А завтра я отпрошусь, и мы сходим в клинику Соболева. Лара.'
— В магазин, значит, — сказал себе маг, засовывая бумажку с изображением Архангельска за пояс, — покушать, значит, купить, ладно-ладно.
Одежда Идалгира за ночь высохла, поэтому и отправился он в магазин в своей светлой подпоясанной рубахе и брюках. Совершенно не подозрительный молодой человек, не беря во внимание его неестественного цвета кожу и большие уши. И то, если посмотреть на мальчика-пончика, что раздавал листочки у входа в магазин, и на гигантского двуногого осла во дворе рядом с вывеской 'Скоростной интернет', занимавшегося тем же самым, только с более крупными бумажками, то и мага можно было смело относить к их когорте. Это Лариса боялась, будто на Идалгира начнут таращиться все прохожие, дети станут тыкать пальцами в синекожего дядю, а бабки, крестясь, убегать куда-нибудь подальше, желательно, в церковь. Если посмотреть в окно, то среди прохожих можно найти немало куда более странных персонажей, нежели гость из Вейлингского королевства.
Лариса еще вчера дала Идалгиру запасные ключи, а то если каждый раз покидая квартиру, маг станет выламывать дверь, вскоре ее придется менять, а денег-то нет. Уходя в магазин Идалгир, как самый обыкновенный жилец, закрыл дверь в квартиру и прикрепил ключ от замка на ремень, чтобы не потерять. Он спокойно спускался вниз, мурлыкая себе под нос задорную песенку, только на мгновение он остановился на лифтовой площадке, чтобы с удивлением проводить вверх проплывшую в шахте черную тень. Об этой странной особенности в доме Лариса магу почему-то не рассказала — надо будет спросить хозяйку, когда она вернется. Но от раздумий и разглядываний кнопочек и пестрых объявлений на лифтовой двери, мага отвлек дикий крик давешней старушки, что проживала этажом выше Ларисы. Бабка Ефросинья, так ее назвала хозяйка квартиры. Этот голос Идалгир вряд ли спутал с чьим-нибудь чужим. Маг тут же кинулся вниз и вовремя замер на лестнице, словно изваяние, наблюдая за тем, что происходило на третьем этаже. Сперва надо оценить обстановку, после этого — действовать: в этом значительная сила! Так говорил магу один из наставников.
Старушку прижимал к стене не очень высокий какой-то хилый паренек в черной куртке и натянутой чуть ли не на нос вязаной шапочке. Окажись на месте женщины Идалгир, он бы пнул парнишку коленкой в живот и убежал бы. Маг понял, что несчастную жертву разбойника (а кто еще мог припереть женщину к стене и, держа в левой руке нож, что-то ей нашептывать сквозь зубы) совсем не обучали, как защищаться. Скорее всего, Ефросинья и не ожидала, что однажды у нее на пути встретится грабитель.
— Не отдам я тебе медаль, гнида! — как можно громче крикнула старушка.
А вот этого делать нельзя. Идалгир сразу понял, что сейчас дело только усугубится, и мальчишка в черном перейдет к более активным действиям. Костяшки на руке, в которой бабуля сжимала сетку с продуктами, побелели. 'Моё, не отдам!' — чуть ли не кричала аура вокруг жертвы. Что за медаль — не важно, решил маг, бесшумно сползая на несколько ступеней вниз. Лишь бы успеть, не дать убить старушку из-за какой-то железяки. Впрочем, и в Вейлингском королевстве некоторые грабители убивали свою жертву из-за двух золотых.
Медаль… да Ефросинья не так проста, как кажется. Она, получается, воевала. Но почему тогда боевая ведьма не может постоять за себя — не понимал Идалгир. А какая разница, кто в беде. Может, в этом мире магические способности к старости ослабевают, а о былой славе воительницам напоминают их медали, которые дорогого стоят. Маг совсем позабыл слова Ларисы о полном отсутствии колдовской силы на Земле.
'Хорошо, что Арина этого не видит, а то б дом вместе с грабителем разнесла', - промелькнуло в мыслях у Идалгира, когда он уже практически стоял за спиной у изрыгающего угрозы преступника. Мальчишка настолько увлекся запугаваниями, так впечатлился своей грядущей безнаказанностью, что не замечал творящегося вокруг. Только боевая Ефросинья, бледная как полотно, шептала: 'Не отдам! Я ее честно заработала! В тылу трудилась!' А потом, отвернувшись на мгновение, шикнула: 'Да что ты поймешь?'
Маг сощурился, заметив, как рука с ножом пошла назад. Еще чуть-чуть, и всё. Могло бы быть все. Не окажись маг в нужном месте в самое нужное время.
Грабитель сам побелел как смерть, когда понял, что кто-то сжимает его руку у запястья и не выпускает. А еще через мгновение он почувствовал нестерпимую боль в плече и застонал. Следующая секунда, и вторая рука вывернута за спину.
— Если тронешь бедную женщину, я сожгу тебя дотла! — процедил Идалгир, прижимая к себе плененного преступника.
