Это у него на родине ориентироваться весьма удобно: разнообразные лавки, ресторанчики, росписи на стенах, вывески… Каждую из которых делает хозяин того или иного заведения. А в этом незнакомом огромном городе, опасном и жестоком, все сделано словно по одному шаблону, придуманному когда-то давно гениальным мастером. Ровные буквы вывесок сначала очаровывают своей аккуратностью, но вскоре удручают и заставлять скучать. Ни одного, кажется, дефекта, но душа отсутствует. Магическая метка, которую он повесил на дверь в Ларисину квартиру, очень скоро перестала отзываться — слишком далеко отошел от нее маг в поисках зверя.
И животные… в этом городе нет ни одного неприрученного зверушки. Да и собаки, которых так холили и лелеяли их хозяева, уже давно перестали выполнять свои собачьи функции. Идалгиру казалось, что эти неповоротливые мохнатые тушки выращивались и вскармливались вовсе не для охраны помещений: домофон и три ключа куда надежнее защищали квартиру от незваных гостей. Зверей держали просто для красоты. Тот же худющий белый пес в черные пятнышки, чинно прошествовавший мимо Идалгира на кожаном поводке за своей хозяйкой — да какой из него охотник или охранник?
Зверь, зверь, бездомный зверь… где же ты?
По пути магу встречались совершенно неподходящие животные: общипанные воробьи и голуби, крикливые сороки и снегири. Что-то подсказывало ему — этих птиц к врачу не приведешь. Да и хозяева разодетых в комбинезоны и цветастые платьица да трусы собачонок вряд ли бы отпустили своих любимцев на прогулку до ветеринара в компании странноватого синекожего мужика. Мечты о козе или корове пришлось, вообще, забросить. Похоже, в этом мире подобных тварей попросту не водилось.
— Красный свет — дороги нет, — чуть ли не пропела молодая мамочка в зеленой куртке маленькому сыну, показывая на прибор части дороги, где люди переходили ее на другую сторону.
Идалгир уже давно смекнул эту занятную систему. Когда на незамысловатой коробке загоралась зеленая лампа, все наперегонки бежали через дорогу, когда красная — рыча, мчались повозки.
И сейчас Идалгир собрался переходить вслед за женщиной с ребенком. Откуда ему правила дорожного движения знать? Он слышал какие-то занудные цитаты из уст лицедеев, пытавшихся обмануть девушку на зеленой телеге-мазде, да и только. Но мальчонка, державший маму за палец, цитировал незамысловатый стишок:
— Желтый, будь готов к пути, а зеленый свет — иди!
Дорога, кишащая машинами, не была особой проблемой для Идэ, только вот применять летательные заклинания в толпе он не желал. Не хотелось создавать прецедентов, привлекать внимание и тому подобное. Идалгир уже почти автоматически останавливался перед любым светофором, когда там горел красный свет, и мгновенно срывался с места, как и вся толпа, стоило загореться зеленому.
Так было и сейчас, на переходе рядом с кварталами частного сектора. Сколько там коров-то! — подумалось вдруг магу, и он с радостью кинулся через улицу, когда зажегся зеленый. Навстречу шла такая же большая толпа. Мальчик, припрыгивая, вел маму, непонятно почему радуясь переходу.
Люди ничего не замечали. Зато Идалгир вдруг повел ухом и резко посмотрел направо. Не видя переходящей толпы, по дороге летела черная повозка со сверкающими на солнце тонированными стеклами. Ее узкие раскосые фары-глаза, зловещая серебристая решетка, словно открытая пасть, подставленные под поток ветра совершенные крылья, — все в ней было идеально. Хоть стой и любуйся. Маг инстинктивно прикрыл глаза. Не надо было долго соображать, чтобы понять: черная повозка, мчащаяся на всех парах, через несколько секунд снесет со своего пути женщину с мальчиком, изучавшим правила перехода улицы в стихах. Думать о том, что махина с легкостью раздавит не только мальчишку с мамой, но и всю толпу, включая мага, не оставалось времени. Еще секунда, и на дороге будет лежать несколько трупов. Идалгир не думал ни о чем, когда выскочил наперерез автомобилю и вытянул руки вперед.
— Щииииит! — срываясь на визг, заорал маг, когда вокруг его ладоней начала образовываться сферическая пленка, поблескивавшая на солнце.
Женщина с мальчиком остановились словно вкопанные, ровно как и еще несколько пешеходов. Зато Идалгир наблюдал все происходящее с некоторым замедлением. Вот женщина в ужасе закрыла глаза рукой, пытаясь притянуть к себе мальчишку, но тот опешил и не желал сдвинуться с места. Старушка выронила трость, две подружки метнулись — одна вперед, другая — назад. Сейчас случится что-то ужасное. Скрип тормозов, звук столкновения и корежащегося железа, крики толпы зевак. Мамашка в ужасе приоткрыла глаза. Сын обхватил ее за ноги. А рядом на коленях стояла старушка, выронившая трость.