И алхимик бы шагнул с плотины, через секунду бы разбился о волны, мельтешащие на десять метров вниз. Он бы покончил с жизнью, если бы его не окликнул высокий блондин. Этот человек стоял у резко притормозившего черного зверя с акульей мордой. Это позже Ромпус начнет называть вещи своими именами, поймет, что это прекрасное изобретение техники носит гордое имя 'автомобиль'.
— С ума сошел? — схватив алхимика за лодыжки, вопрошал блондин.
— Оставьте меня. Дайте сдохнуть, а! — умоляюще глядя на случайного прохожего (а на самом деле, проезжего) просил Ромпус.
Но мужчина не отпускал его. Он смотрел на самоубийцу-неудачника пристальным взглядом синих глаз, и словно видел всю незавидную судьбу маленького щуплого алхимика.
— Что вам от меня нужно? Я ничего в этом мире не умею, ничего не знаю!
— А в другом? — этот вопрос оказался настолько неожиданным, что алхимик предпочел спрыгнуть с плотины отнюдь не в воду, а на дорогу.
Собеседник знает, что где-то неподалеку есть другие реальности, где тоже живут люди. Возможно, ему известно и о магии.
И вскоре Ромпус оказался приглашенным во чрево страшного монстра с акульей мордой, а через минуту понял, что это вовсе не чудище, а средство перемещения, и что случайно проезжавший мимо человек прекрасно осведомлен о колдовстве, магии и даже о философском камне. Причем, не просто осведомлен, но и находится тут в добровольной ссылке.
Судьба, так подло подсунувшая дождливой ночью королевскую фрейлину-лицемерку, решила попросить прощения и свела Ромпуса с человеком, способным помочь в завоевании мира. Которому не хватает всего лишь философского камня.
— Тут нет магии, вещества не отзываются на алхимические знаки, — раздосадовано перечислял Ромпус, когда они с полководцем Андусом мчались на автомобиле невесть куда.
— Я, вообще, лишился силы, когда бежал из своего мира. А у тебя сила есть. Надо только придумать, как открыть окно между мирами. Я тебе расскажу, как это делалось в Пируасе. Попробуешь?
— Ну… — почесал в затылке алхимик, — можно попытаться, только не на мне. Перетащим в этот мир кого-нибудь очень ценного, а потом…
— Потом я выпью всю его магическую силу, и мы с тобой станем непобедимыми!
О, да у этого случайного знакомого амбиций ничуть не меньше, чем у него, у Ромпуса. Только задача, которую поставил маг из незнакомого алхимику Пируаса, оказалась не такой простой. На ее решение потребовалось долгих пять лет. Еще отец говорил алхимику: 'Чем проще постановка, тем тяжелей задача'.
Идалгир, широко раскинув руки, летел. Летел по бескрайнему черному пространству, где вокруг сверкали разноцветные звезды. Они слепили, вспыхивая сверхновыми, они отпугивали, взрываясь, или направляли, преследуя струей резкого горьковатого запаха. Никакого удовольствия от полета, когда в твоих ушах гудит на высоких частотах чей-то визг. Хочется побыстрее выбраться из забытья, но оно бескрайнее, не выпускает. Вдруг серебристая звезда разлетается на мириады частиц, являя перед взором мага ослепительную вспышку. Он жмурится, прикрывая глаза рукой, его встряхивает… и ощущается, что он уже не летит в вакууме, а где-то лежит.
Гость из Вейлинга приоткрыл глаза и в то же время обхватил руками живот. Его попросту тошнило, выворачивало наизнанку. Вроде бы и съел он всего ничего — пару бутербродов запил крепким кофе. Когда он путешествовал с Офелией и Ариной, им доводилось съедать по несколько тарелок мясного и записать целым кувшином клюквенного морса. Ничего удивительного, сила мага напрямую зависит от потребленных калорий. Теперь, в чужом мире, удалось довольствоваться диетическим, по сравнению с магическим, завтраком. Но даже эти крупицы желудок готов был вывернуть здесь и сейчас. Лежанку, к которой привязали Идалгира, трясло как телегу на разухабистой дороге. От этого кружилась голова, а желудок устроил самый взаправдашний бунт.
В первую очередь, сильно болело в спине и коленях. Они оставались внешне в целости только благодаря металлическим примесям в коже. Однако силы удара никто не отменял. Избежав из-за своих особенностей тяжелых травм и переломов, Идалгир расплачивался за всё сильнейшей ноющей болью, от которой впору бы выть, стонать и залезать на стену… не окажись он привязан по рукам и ногам резиновыми жгутами.
Маг приподнял голову, чтобы разглядеть происходящее вокруг. Он находился в тесном помещении, заставленном какими-то приборами, отдаленно напоминающими окно в Вейлингское королевство в доме у Ларисы. Только эти штуковины если и были окнами в другие миры, в них получилось бы пролезть исключительно мелким животным и насекомым. По одному такому приборчику зеленой гусеницей ползла некая кривулина, а справа от нее моргали ничего не говорящие Идалгиру числа. Зато спереди, словно извозчики на облучке, сидело трое — плечистый мужчина в ярко-синей куртке и хлипкие парень с девушкой в белых колпаках.