— Но ты… — чуть было опять не заорала Лариса, но тут же оказалась крепко прижатой магом к его широкой непробиваемой груди.
— Я защищал женщину, которую могли убить. Это оправдывает меня.
Эти прикосновения и поцелуи столь желанны. Когда ты в его объятьях, хочется забыть обо всем. И в первую очередь — о следователях, обнаруживших в клинике два тела. И что убийца одного из этих людей — вот он, ласкает тебя, успокаивает. И он…
— Ты не обижайся, Идэ, — Лариса отпрянула, и вдруг выпалила, — но для нашего мира ты лишь иллюзия, выдумка московских авторов. Нельзя любить вымышленное, его ж нет! И Вейлинга нет. Если человек потерял покой из-за не существующей личности, или из-за кого-нибудь недосягаемого… если это случилось… значит, человек потихоньку сходит с ума… Поэтому меня не понимали одноклассницы, когда я не тащилась как они по всяким звездам, не хотела выйти замуж за Ди Каприо… Глупости… И тебя, Идэ, не существует… Хоть ты и добрый волшебник… Благородный мужчина… Знаешь, что такое честь… Я испугалась тебя три дня назад. Потому что ты выдумка.
— Добрый благородный честный мужчина убил блондина… — ткнул маг пальцем вниз, к клинике, он будто не слышал ее монолога.
Но на самом деле, речь Ларисы ранила его сильнее всего на свете. Она не стеснялась говорить столь страшные вещи. И, самое ужасное, она не чувствовала никакой вины. Она защищалась, отгораживала себя от возможных отношений с полукровкой. Она попросту боялась сказать ему, что рожей и кожей не вышел, потому и напридумывала всякой ерунды, понял маг. Она попросту убивала его, топтала. Хотя некоторое время назад относилась к нему совсем иначе. Она трусиха, испугавшаяся любви. Она ограждает себя от других, и в этом ее несчастье. И все речи ее о выдумках — следствие душевной болезни, в которой Лариса не в состоянии признаться самой себе.
— Но он споткнулся и разбился об асфальт, не так ли? — повторила она недавние слова мага. — Ты очень добрый, Идэ, и если бы ты существовал в реальности, если бы ты не был набором килобайт с компакт-диска, я бы точно влюбилась в тебя… И ушла с тобой в Вейлинг.
Маг зарделся и отвернулся. Разговаривать дальше не имело никакого смысла. Сейчас начнется серия оправданий и неискренних признаний. Сев на корточки, он продолжил лечить медсестру. Голубоватое свечение на ладонях мерцало, иногда и вовсе пропадало. Это эмоции взяли верх над силой.
— Нельзя вот так планировать любовь, — буркнул Идалгир, искоса глядя на Ларису, — нельзя… Да и меня нельзя любить, только по другой причине. Потому что я не человек, если я предамся страсти с девушкой, то раздавлю ее своим весом. Поэтому я не могу любить…
— Купи камасутру, — зло пошутила Лариса, поняв, что хорошим отношениям с пришельцем настал конец, — может, найдешь и для себя способ, как делать это и не давить никого… Кстати… а она же тебя очень любит, а ты ее бросил…
— Кто? — всполошился Идалгир.
— Офелия!
Да, он любил ее, планировал жениться на ней. Но в глубине души Идэ всегда скрывал свои корыстные намерения. Принцесса считалась одним из лучших лекарей во всем королевстве, и маг тайком надеялся, что в один день влюбленная девушка сможет избавить его от заклинания злокаверзного деда. Да и как, вообще, можно было пройти мимо преданного взгляда ее доверчивых черных глаз. Девочка восхищалась Идалгиром с первого дня их знакомства, когда маг спас ее кортеж в лесу от группки обнищавших разбойников.
Каждый, кто играл в мир Вейлинга на компьютере, прекрасно знал историю принцессы-лекаря. Хрупкая Офелия с первого взгляда влюбилась в заколдованного мага. Она сперва пыталась отводить внимание стражи, а далее и путешествующих с ней Арины и Ландоса всяческими отговорками о 'подозрительных типах', но сама тайком любовалась утонченным профилем Идалгира и видела себя с ним вместе в самых смелых девичьих мечтах.
— Поверь, Идэ, — сухо говорила Лариса, вспоминая игровой сценарий, — я вашу историю раз пять в магическое окно пересмотрела и могу утверждать наверняка. А ты, просто придурок, ищешь зачем-то человеческий облик, а она… она тебя и таким любит, она ждет тебя, она не может без тебя, а ты ушел в себя, напридумывал кучу комплексов, шатаешься по миру в поисках дурацкой феерической фигни. Черствый металлический сухарь! Ну почему всем мужчинам только и дай повод всякую феерическую фигню добывать? Что тебе, что Андрею, что этому дурацкому ветеринару…
Резкие слова сейчас — лучшее средство, решила Каргаполова. Пускай он нежен и желанен, им никогда не быть вместе. Она даже не думала о такой перспективе. Игра — это не жизнь. Это отвлечение от нее. У Идалгира есть единственная возлюбленная — Вейлингская принцесса. И другой не может быть.
— Тоже мне, священница и проповедница.
Он отвернулся и принялся более усердно лечить рану Марины.
Всполохи становились ярче, но и гасли сейчас куда интенсивнее. Магия работала очень неустойчиво. И приди медсестра в сознание, от такого лечения ей стало бы адски больно. Ткани не собирались срастаться.