Моя голова вжалась в плечи, с месторасположением сердца опять начали происходить странные вещи. Тело на подгибающихся ногах развернуло навстречу судьбе.
Судьба приняла причудливое обличье дородного мужчины лет под пятьдесят с обвислыми усами и существенно поредевшей шевелюрой очаровательно пегого цвета. Следы вчерашнего перепоя бледно-зеленым цвели на усталом челе. Кто бы мог подумать, что мне посчастливится встретить самого распорядителя слуг третьего уровня!
«Родня!» Наш любимый дядюшка Арвал – мой и Рисы.
Объект родственных чувств сурово нахмурился в ожидании ответа. Смущенная улыбка растянула мои губы, глаза честно и преданно (читай: не мигая) уставились в область сведения мохнатых бровей. Отработанная в совершенстве за шесть лет ежедневного применения на директоре гримаса сработала блестяще. Собравшийся складками лоб разгладился, щеки расслабленно повисли, и даже плешь самодовольно заблестела. Дядя Арвал всегда считал себя самым умным и слушал тоже исключительно себя, любимого.
– Знаю, знаю, ты новенькая. – Довольство собственной сообразительностью распирало его. – Внучатая племянница старухи Иммы. Еще спит, поди, старая карга? Не стесняйся, девочка, я теперь тебе как отец родной.
«Ну-ну. Родные отцы не имеют таких масленых глазок и не стараются заглянуть родным дочкам за корсаж». Всякие извращенцы попадаются.
Несмотря на отсутствие бороды с сединой, бес с чувством прошелся по ребрам рента, как совсем недавно лестничные ступеньки по моему туловищу. Плодами этого мне предстояло коварно воспользоваться. Раскрыв глаза еще шире и захлопав ресницами, я восхищенно промямлила:
– Как вы догадались?
– Я должен все знать, без меня тут работа встанет. Продукты к Императорскому столу и то я лично отбираю. Никому это доверить нельзя! – Даже его усы важно встопорщились.
– Неужели для самого Императора?! – воскликнула я тоном круглой идиотки.
Еще чуть-чуть – и мне не придется притворяться, совсем привыкну к этой роли, в арсенале имеется даже фирменная улыбка, к которой я не преминула прибегнуть.
Рент самодовольно кивнул.
– Это же такая ответственность! Как бы я хотела принимать участие в таком важном деле. Наверное, мне не справиться…
Глубокий сожалеющий вздох приподнял собственноручно сделанную мной грудь.
– Одной, конечно, не справиться. – Его взгляд не отрывался от передвижений корсажа. – Но я мог бы взять сегодня тебя с собой на рыночную площадь. У тебя нет с утра никаких заданий? Хотя о чем это я, распределяю работу-то тоже я, – самодовольно закончил распорядитель.
– О, рент Арвал, я была бы так благодарна, так благодарна, – со значением промолвила я.
Дядюшке Рисы большего и не надо было, он все понял правильно: девчонке страсть как неохота возиться с котлами, надраивая их круглыми сутками, и она готова на все, чтобы получить работку поприличнее.
– А ты умненькая девочка, далеко пойдешь. Мы это еще обсудим поподробнее. Позже.
Он обеспокоенно взглянул на подпотолочное окошко, чернеющее клочком неба, и продолжил:
– На рынок давно пора. Для Императорской кухни, конечно, отложат самое лучшее, но надежнее за всем проследить самому. Всегда эти торговцы стараются облапошить кого-нибудь. – Мясистая ладонь по-хозяйски потрепала мою щеку. – Дику! – гаркнул он, перекрикивая окружающий гам. – Где этот бездельник?! Торговля начинается чуть свет, а он дрыхнет!
Из лабиринта печей и шкафов появился отчаянно зевающий детина и пробасил:
– Да не спал я, господин, отлучался по надобности, и то ненадолго.
– А то я не вижу по твоим бесстыжим глазам, что ты делал! – рисовался передо мной рент. – Лицо бы потрудился умыть. Стыдно! На Императорской кухне работает такое убожество. И зачем я тебя только держу?!
Каждая собака знала зачем: Дику обладал поистине нечеловеческой силой – мог поднять бричку с лошадью вместе, не напрягаясь. Но при этом был кроток как ягненок и совершенно непригоден к строевой службе. Вот и пристроили его разнорабочим на кухню, тем более что он приходился ренту дальним родственником. Эти воспоминания Рисы пришли ко мне абсолютно органично, но при этом отстраненно и без всякого отторжения, свидетельствуя о моей адаптации к ним, что не могло не радовать.
Арвал продолжал бушевать весь путь до первого поста, который, как и Дику, привычно пропустил бурное проявление чувств почтенного рента мимо ушей, занятый тщетными усилиями подавить зевоту. Пройдя хозяйственный двор и захватив на конюшне тележку размером чуть меньше кузова самосвала, мы вышли за ворота дворцовой ограды.
