Струйка пота течет по спине, лоб тоже взмок. Ненавижу водолазку, ненавижу плотные джинсы и ботинки. Я тоже предпочел бы надеть тонкую хлопковую майку со шнуровкой на груди и шорты. Но шорты совсем не соответствуют дресс-коду, а майки я теперь не ношу. Увы.
Ника мчится впереди, не реагируя на крики. Она не потрудилась одеться, и ее загорелая задница в бикини заставляет чувствовать себя идиотом, очень возбужденным идиотом.
— Папа! — орет она в центре холла, видимо, чтобы не подниматься. — Я не поеду на твою долбанную дачу! Я ненавижу этот дом, ты же знаешь!
— Поедешь. — Ее отец появляется сначала на площадке второго этажа, а потом, видя, что Ника приготовилась скандалить, спускается вниз. Даже он сегодня не в деловом костюме, а в тонкой льняной рубашке и таких же брюках.
— Папа! — Мне кажется, что ее голос дрожит.
— Ника, ты же знаешь, я никогда не заставляю тебя делать что-то, если нет серьезной необходимости. Погибла еще одна девушка.
— Кто?
— Неважно. Ты с ней незнакома.
— И тогда почему мне нужно уехать? Какое мне дело до гибели никому неизвестной девушки?
Валерий Иванович вздыхает и проводит рукой по волосам. Я вижу, что ему трудно, да он сам тоже предпочел бы не давать такую информацию Нике.
— Она дочь одного из моих партнеров из прошлого. Далекого и не очень честного, скажем так. Я об ее смерти узнал случайно только потому, что обстоятельства похожи на обстоятельства смерти Лизы. Девушку убили уже несколько дней назад. Ника ты же знаешь, ты самое ценное, что есть в моей жизни. Пожалуйста, отсидись недолго на даче, пока я со всем не разберусь. Хорошо? И возьмите «хайлюкс» на механике, вечером обещают дождь, а там дорога дерьмовая.
— Ты же знаешь, я не могу находиться на даче…
— Прошло уже десять лет, ты справишься. И ты там будешь не одна. — Валерий Иванович кивает в мою сторону. Интересно, что это за место и почему его не любит Ника. А еще непонятно, зачем в курортном городе, где до моря пятнадцать минут неспешным шагом, дача?
— Все. Давайте собирайтесь и уматывайте, пока не начался дождь, — приказывает Валерий Иванович прежде, чем скрыться в кабинете. Ника убегает, я неторопливо двигаюсь следом.
— И Марк, — останавливает меня босс. — Береги ее. Все и правда серьезно. И еще… — Он морщится, и мне почему-то кажется, что хочет снова сказать, чтобы Нику не смели трахать, но Валерий Иванович удивляет. — И сними, бога ради, эту чертову водолазку. Не срать ли на шрамы, если тебе жарко. Смысл себя мучить?
Я киваю, хотя мысленно закончил фразу совсем иначе. Зачем прятать шрамы, если белокурую бестию они заводят. Пожалуй, да, сегодня стоит надеть майку. Возможно, я излечиваюсь и начинаю спокойнее относиться к своей внешности. В конце концов, я же не девушка. Мой товарный вид не так принципиален.
Я не могу туда ехать. Просто не могу, и папа это знает! Пока поднимаюсь по лестнице, колени дрожат. Вот зачем он так со мной? В курсе же, как я отношусь к тому дому! Куда угодно, только не туда!
Я прекрасно понимаю, прошло уже почти десять лет, и осознаю, что папа желает мне только добра. Он ни за что без веской причины не отослал бы в спрятанный между гор крошечный курортный поселок, куда очень сложно добраться. Но я не могу возвратиться в этот дом! Не туда, где медленно угасала мама. Там все наполнено памятью о ней. Несмотря на сделанный ремонт, который полностью изменил обстановку, несмотря на прошедшее время, мне слишком тяжело.
Дрожащими руками беру телефон и набираю Дашкин номер. У ее семьи дом недалеко от нашего. Так же купленный где-то в тяжелых 90-х, чтобы можно было отсидеться. Может, она даст ключи от своего? Тогда я и папу не ослушаюсь, и собственную нервную систему сохраню в целости и сохранности. Гудок, два, три… коза, дрыхнет после бурной вечеринки! Как на нее похоже!
Заметив, что зарядки осталось пять процентов, я раздраженно кидаю телефон на кровать. Надо взять пауэрбанк. Но, конечно же! Он тоже разряжен! Этот день точно не задался.
Нервы на пределе, и я падаю навзничь на диван, пытаясь заглушить рыдания и взять себя в руки. Ведь, по сути, не происходит ничего. Мне нужно умыться, надеть шорты и майку, кинуть в сумку полотенце, пару купальников и сменную одежду и просто уехать на три дня за пятьдесят километров от города. Все. Ничего же сложного или страшного. Поживу в деревне. Буду есть черешню с дерева, плавать и заказывать местные хачапури, ну и отгонять от себя тяжелые мысли. В чем проблема? Дом уже давно не тот, каким был десять лет назад. Оттуда выветрилась вся боль. Даже мебель другая, поэтому и призракам тяжелых воспоминаний взяться неоткуда. Просто в последнее время вокруг меня творится дерьмо, вот я и слетела с катушек.
