У него потрясающие губы: уверенные, грубые дерзкие. Их прикосновения заставляют чувствовать себя оголенным нервом. Соски отзываются даже на нежнейшие прикосновения, а между ног разгорается пожар. Я нетерпеливо ерзаю, когда Марк медленно ведет ладонью вниз, очерчивает указательным пальцем лунку пупка и опускается к влажным, уже набухшим складкам.
Я принимаю его пальцы с тихим вздохом губы в губы, чувствую, как он раздвигает мои складочки, ноги подкашиваются от прострелившего желания. Получается устоять лишь потому, что цепляюсь за шею Марка и буквально вишу на нем, пока он скользит вверх-вниз по моей промежности, размазывая мои соки, воду и гель для душа. Его пальцы двигаются легко и лишь немного нажимают на клитор. Марк заставляет меня развести бедра чуть шире, и проникает вглубь указательным пальцем, а я всхлипываю. Большой палец в это время мягко и по кругу массирует набухший клитор. Мне так хорошо, что я почти отключаюсь от влажных неторопливых движений. Он снова, в который раз, трахает меня пальцами, и я, в который раз, готова кончить только от этого. Его пальцы — мой фетиш. Я начинаю дышать сильнее, перед закрытыми глазами мелькают разноцветные круги, а Марк чуть отстраняется и легонько толкает меня грудью на кафельную плитку. Я послушно прислоняюсь к ней, чуть выгибаясь в спине, выпячивая задницу, плавно повожу бедрами и слышу сзади хриплый выдох через зубы, когда Марк приближается и упирается рукой в стену у меня над головой. Он наклоняется к моему уху и тихо шепчет.
— Я сейчас возьму тебя Ника. Это не будет так нежно, как вчера. У меня такой стояк, что просто сносит крышу, — это первые слова между нами, и от них я буквально кончаю.
Одной рукой парень упирается в стену, а другой скользит по животу, опускается к моим влажным складкам и начинает медленно поглаживать клитор, когда сам входит в меня сзади, резко и сразу на полную длину. Я снова чувствую его внутри себя так глубоко, что захватывает дух. Он хрипло выдыхает мне в ухо и выходит, чтобы снова вбиться с порочным чмокающим звуком.
Я полностью покоряюсь его движениям, глубоким, ритмичным; он входит в меня до самого основания, и я чувствую шлепки мошонки по своим ягодицам. Марк ускоряет темп и уже почти не выходит из меня, вколачиваясь глубже и массируя большим пальцем мой набухший пульсирующий клитор.
— Еще, — молю я, едва он немного отстраняется, и тут же выпускаю долгий стон, когда он снова вбивается в меня сильнее и сильнее.
Я уже не соображаю, что происходит. Только его движения во мне, резкие и нефига не нежные. Он входит в меня еще глубже, я уже почти кричу в голос потому, что перед глазами звезды, а удовольствие, зарождающееся где-то между нами, теплой волной поднимается выше; меня накрывает невероятно сильный оргазм, как удар током, отголоски которого я буду чувствовать еще долго. Я готова стечь прямо по кафелю, и удерживает меня лишь Марк. Он еще раз судорожно толкается в меня бедрами и резко выходит, чтобы кончить с глухим рыком мне на ягодицы.
Мы еще долго стоим под теплыми струями воды. Я поворачиваюсь и утыкаюсь лбом ему в лоб. Слова не нужны, точнее нужны, но не сегодня. Сегодня хочется просто быть рядом еще одну ночь. Впрочем, на ночь я, конечно, раскатала губу. Марк относит меня на кровать, целует и отступает.
— Не останешься? — тихо спрашиваю я в темноту.
— И ты даже знаешь почему, — отвечает он и оставляет меня одну наедине с мыслями и переживаниями. Нужно что-то делать. С нами, иначе я так не смогу. Нельзя зависнуть между отношениями. Или можно? Скрываться в темноте. Украдкой целоваться и быть при этом счастливыми?
А потом, когда папа найдет виновных? Если отправит меня в теплые края? Неделя расставания убьет «нас» или укрепит желание быть вместе? И что в нашем случае означает «быть вместе»? Я так и не нашла ответа, провалившись в беспокойный сон.
Утро начинается поздно, с дурацких мыслей и наблюдений за Никой у бассейна. От вида ее стройного тела почти без одежды начинается стояк. Хочется присоединиться к ней… но Самбурский дома и поэтому держусь в стороне. Боюсь, если покажусь рядом с Никой, ее отец сразу же все поймет, даже если я буду вести себя тихо. Удержаться от взглядов, случайных прикосновений, понимающих улыбок — не получится, хоть убейся. Приходится делать вид, что нечаянный выходной пришелся как нельзя кстати.
— Марк, поговорить нужно, — зовет Валерий Иванович за собой в кабинет, когда парень наливает себе уже третью чашку кофе, чтобы выпить ее на веранде. — Как дела с Никой?
— Все нормально. — Пожимаю плечами, хотя где-то в душе вспыхивает волнение.
— Она успокоилась? Больше не доставляет проблем? Я ведь знаю, какой несносной занозой она может быть.
От души отлегает. Никаких подозрений, просто дежурный разговор. Это хорошо, к нему я готов.
— Мне кажется, смерть Даши ее потрясла, — осторожно замечаю я. — А когда Ника потрясенная и никуда не срывается, работать с ней одно удовольствие.
