Тишина, спокойствие, полное отсутствие контактов с внешним миром. Сутки. Другие… Примерно так я себе и представлял растерянность принимающего решения эшелона, долго и нудно думающего, как поступить. Анализ, обсуждение моего поступка и собственно принятие решения — процессы сами по себе небыстрые, а теперь им нужно ещё и обдумать, как минимизировать последствия возможных ошибок. Слишком много стоит на кону. Так что сидеть мне ещё и сидеть…
Первая ночь прошла спокойно, даже отоспался, хотя ручаюсь, «великолепная пятерка» вряд ли спала. Королева, наверное, тоже, хотя ей проще — у нее есть на кого скинуть обязанность думать. Так что при ином стечении обстоятельств я даже позлорадствовал бы.
День тоже прошел так, как рассчитывал — меня никуда не выпускали, не тревожили посещёниями. А чего посещать, если и так все ясно, база — одна сплошная система наблюдения. Лишь перед самым обедом (браслет мне оставили, отключив в нем связь и пару других функций, за временем я следил) двери камеры открылись, и в сопровождении наказующих вошла сеньора Рамирес — наша специалист по нейронному ускорению.
— Ай-яй-яй, Хуан! Как нехорошо! — только и произнесла она, покачав головой. — Пошли!
Да, пошли, «мозговерт» не ждет. Ему плевать, в камере ты или нет, провинился или вел себя, как паинька. Если пропустишь на нем хоть одно занятие, выбьешься из графика — эффективность процесса упадет, что недопустимо. Мне и так создали достаточно гибкий график, развивая способности черепашьими темпами. Если забросить и их…
— …Все в порядке? — участливо спросила она, когда все закончилось, и с меня сняли приборы.
— Нет. Голова кружится.
Она кивнула. Ждала подобной реакции?
— Вы добавили мощности? — удивился я.
— Ты не рад? — Она искрометно улыбнулась. — Мне казалось, ты сам об этом просил.
— Да, но добавили вы не тогда, когда просил, а сейчас.
— Тогда было нельзя. — Она отрицательно покачала головой. — Тогда мы только изучали воздействие на твой мозг, как он справляется с нагрузками. Это было опасно.
— Судя по всему, справился? — ухмыльнулся я.
— Скажем так, адаптировался, — мягко сформулировала она. — Нагрузку можно добавить. Теперь дело пойдет быстрее. Хуан, думаю, за год мы нагоним график наших девчонок.
— Год? — кажется, округлил я глаза. Она довольно улыбнулась.
— Год. А ты думал, сколько? Или считаешь, наши девочки раскачиваются на аппарате десятилетиями?
— Нет но…
— Перед Полигоном они маленькие, Хуан. Им всего по тринадцать — четырнадцать. Мы бережем их, оттого и растягиваем процесс на три-пять лет, — пояснила она тоном доброй воспитательницы. — Твои же тесты показали, организм способен к нагрузкам, и задерживать его развитие искусственно оснований нет.
Вот даже как? А жить-то становится все интереснее и интереснее! Это что, мое обучение здесь не так уж сильно затянется?
Получается, да. Они в самом начале дали хорошие нагрузки, от которых я чуть не отдал коньки, два месяца маялся головными болями, но заставили мозг адаптироваться… Чтобы вновь дать большие нагрузки, но теперь уже без боязни навредить. Ай да Рамирес! Ай да королева!
Больше за день ничего не произошло. Вели меня до «мозговертной» и от нее конвоем из пяти «морпехов», коридор перед нами был заранее очищен — во избежание, соответственно, я даже издалека не мог увидеть никого из обитателей корпуса.
Ночь по моим подсчетам должна была пройти так же спокойно, как и предыдущая — не делаются большие дела нахрапом. Речь в данный момент идет не о моем наказании (накажут, как же без этого), а о планировании действий после. Я сделал девочкам предложение, от которого они не могут отказаться: даже если захотят, их просто заставят его принять. Заставят встретиться и поговорить со мной. И вот этот раунд, переговоры, станет определяющим. Именно там решится судьба противостояния. Соответственно, прогадать сеньорины не могут: если я проиграю — придется выгонять меня. Либо утилизировать. Что не входит в их планы. И что особо прискорбно, подыграть мне они не могут так же — будет слишком заметно.
