— А что там на улице происходит? Я слышала выстрелы. — Соседка поплелась на кухню, мы медленно тащились вслед за ней.
— Что-то вроде бандитской разборки, — отмахнулся старик. — Мы хотим посидеть у тебя, Яновна, пока там все утихнет. А то милиция, шумиха. Не откажешь в приюте? — Он усмехнулся.
— Да сидите уж, раз пришли. — Она села за стол, мы, не дожидаясь приглашения, устроились напротив на жестких неудобных табуретках. — Не хочешь с милицией встречаться? — Она сверлила глазами соседа.
— Не хочу.
— Из-за Тольки твоего, что ли? — Видать, дошла до соседки информация, что Анатолия обвиняют в убийстве.
— Из-за него, паршивца.
— А это правда, что он убил?
— Зинаида Яновна, — возмутился Лапин, — ну ты думай, что говоришь. Ты что, Толю не знаешь? Он на такое не способен.
— А что ты на меня-то сразу, — бабулька дала отпор. — Чего это я знаю, я ничего не знаю. Ко мне милиция приходила, тобой интересовались. А ты-то, старый, чего в бега подался? Может, это ты…
— Знаешь что, Зинаида, — старик сверлил глазами строптивую соседку. — Я с тобой в таком тоне разговаривать не собираюсь.
— Это я с тобой разговаривать не собираюсь. — Она обиделась и отвернулась к окну.
Лапин посмотрел на меня, улыбнулся и махнул рукой в сторону Зинаиды Яновны, мол, не обращай внимания, все в порядке. В ответ я тоже улыбнулась и посмотрела на старушку. Никогда раньше не приходилось мне наблюдать такую умильную сцену, как старики ругаются. Минут пятнадцать мы сидели в полной тишине. А за окном была суета, люди о чем-то громко разговаривали, милицейская сирена то включалась, то выключалась, собаки лаяли, дети орали. Сумасшедший дом, одним словом. К моему удивлению, Зинаида Яновна не предприняла ни одной попытки выглянуть в окно и посмотреть на происходящее.
— А ты, Яновна, не хочешь в окно выглянуть, посмотреть, что там на улице творится? — поинтересовался Сергей Сергеевич.
— А что я там не видела? — ответила соседка, не поворачиваясь.
— Как же, интересно, поди, посмотреть. Можешь вниз спуститься, а мы тут тебя подождем.
— Не пойду я никуда.
— За квартиру свою переживаешь?
— Нет, за тебя, олуха, волнуюсь. — Неожиданный ответ последовал от Зинаиды Яновны. — Будут мне вопросы лишние задавать, а врать не умею, ты меня знаешь. Так что будем сидеть тихо. Сейчас пойдут соседей опрашивать, к нам позвонят, а мы не откроем, будто нет нас дома. Понятно?
— О как, — Лапин посмотрел на меня. — Видишь, какая сознательная у меня соседка, все просчитала. Можно, я тебя поцелую, Яновна? — Сергей Сергеевич потянулся к соседке.
— Да ну тебя, — отмахнулась она и снова уставилась в окно.
Еще через пять минут я нагнулась к Лапину и поинтересовалась:
— А что за чемоданчик?
— Так это Анатолий год назад отдал мне на хранение какие-то бумаги. Сказал, по работе. Я-то в чужие бумаги не лезу, убрал чемоданчик на шкаф и забыл про него. А теперь сообразил, в нем ведь, наверное, документы хранятся. На дом, на квартиру. Надо проверить.
— Проверим, — ответила я, и мы продолжили молчать.
В дверь настойчиво позвонили, один раз, потом другой. Женский голос на площадке сообщил звонившему:
— Да ее дома, наверное, нет. Если не открывает, значит, в магазин ушла.
— Ясно, — ответил мужской голос, после чего звонки прекратились.
— Ну, теперь можно и чаю попить, — Зинаида Яновна встала из-за стола и пошла к холодильнику. — Сергей Сергеевич, чего сидишь, чайник ставь.
— Вас понял — отреагировал старик и пошел набирать воду в чайник.
Пока соседи суетились на кухне, я вышла в коридор и позвонила Льву Александровичу, успокоила его, сказав, что Лапин со мной и мы скоро вернемся.
От Зинаиды Яновны мы уходили уже под вечер. На пороге старики все-таки обнялись и расстались хорошими друзьями.
— У вас с Зинаидой Яновной роман? — поинтересовалась я у Сергея Сергеевича уже в машине.
— Что-то вроде того, — усмехнулся он. — Мы с ней этакие престарелые Ромео и Джульетта.
— Она мне понравилась, вы были бы хорошей парой.
— Вы так думаете? — оживился старик, потом перевел взгляд на лобовое стекло и о чем-то задумался. Легкая улыбка не сходила с его лица. — Возможно, вы правы, Женечка. Вот уедет Анатолий, останусь я один, может, решусь на старости лет новую семью создать.
— Решайтесь, Сергей Сергеевич, решайтесь.
