– Я просто служил в армии в морской пехоте, – соврал Демичев, решив, что надо хотя бы использовать девушку в своих целях. – Ладно, не хочешь признаваться, тогда я сделаю тебе подарок. Ты этого араба хорошо рассмотрела?
– Нет, не очень.
– Я его видел недавно. Несколько дней назад валялся на пляже Остии, наслаждался солнцем и морским воздухом. Я ни за кем не следил, просто так получилось, что рядом со мной в шезлонгах разговаривали двое мужчин. Относительно рядом, потому что я не слышал их голосов. Так вот, одним из них был этот самый араб. Второго, скорее всего итальянца, я запомнил плохо и очень сожалею об этом, потому что он, по-моему, умер.
– Что значит умер? Как умер?
– Наверное, утонул. А еще точнее – его утопили. И не открывай так сильно глаза, а то они у тебя лопнут. Рассказываю все по порядку. Они сидели, разговаривали. Потом пошли к воде. Как они окунались и как плавали, я не видел. Затем араб вернулся один, мокрый. Он вытерся полотенцем, оделся в кабинке и ушел. Итальянец так и не вернулся. Я тоже довольно скоро ушел с пляжа, но полотенце того итальянца так и осталось лежать на шезлонге.
– Не понимаю, а почему ты решил… – Паола хмуро смотрела на Андрея, но свой вопрос так до конца и не сформулировала.
– Детка, – уверенно ответил на ее не до конца заданный вопрос Демичев, – потому, что у этого итальянца был вид не слесаря с завода и не продавца книжного магазина. У него был вид человека с положением. Это всегда заметно, если ты обладаешь хотя бы минимальной наблюдательностью. А потом этот араб, когда вернулся из воды, он свое полотенце бросил на полотенце итальянца с таким видом. Ну… как цветы на могилу бросают. На могилу своего врага, с удовлетворением. И это не бред воспаленного воображения. И не говори, пожалуйста, что я детективов начитался.
– Ты уверен в своих подозрениях?
– Уверен, – уже очень серьезно ответил Андрей. – Если у тебя есть связи, то наведи справки, выясни, не пропал ли кто из высокопоставленных чиновников города, округа, республики. Может, кто-то из крупных бизнесменов.
– А почему ты не обратился в полицию тогда же, на пляже?
– С чем? Ты-то хоть немного меня знаешь, а полицейские? Отнесутся как к больному туристу из России. Скажут, что я алкоголик. Извини, подруга, это ваши итальянские дела. Кстати, он меня видел в лицо. И эти двое тоже.
После обмена паролем и отзывом Рослякова провели внутрь посольства. Помощник советника по культуре Анохин был российским разведчиком. О его статусе гадать не стоило. Раз из Управления пришла рекомендация обратиться за помощью к Анохину, значит, он эту помощь мог оказать.
Росляков шел следом за этим невысоким лысеющим человеком лет пятидесяти и смотрел на его спину. «А хорошо они тут получают, – подумал Росляков. – Костюмчик у него долларов за пятьсот. И ботиночки из натуральной кожи. Тоже потянут баксов на триста. И галстук из бутика. Разведка!»
– Вот сюда проходите, – улыбнулся вполне приветливо Анохин, пропуская гостя в небольшую комнату. – Это у нас «ящик», комната для переговоров. Полностью блокирована от всяких воздействий извне.
– А сами? – усмехнулся Росляков. – Сами-то слушаете?
Анохин засмеялся и покрутил неопределенно кистью правой руки. В комнате площадью метров в двадцать стоял стол с шестью стульями, в углу под кондиционером – мягкий уголок и два кресла со стеклянным столиком. У самой двери небольшой бар, кофемашина.
– Выпить чего-нибудь хотите?
– Нет, спасибо, – покачал головой Росляков, с наслаждением усаживаясь в углу в кресло и вытягивая ноги. – Сейчас только начни потреблять жидкость, потом до вечера не остановишься.
– Ну, как хотите. Давайте тогда к делу. Мне пришло распоряжение подключиться и оказать вам посильную помощь от нашего ведомства. Можете излагать.
– Для начала просветите по вашей линии. Какова ваша оценка ситуации в Италии с активизацией экстремистски настроенных кругов?
– Все мало-мальски заметные группировки под нашим контролем. Не всегда удается внедрить в них своего агента, но в целом мы информацией располагаем. И всегда свежей. По нашим сведениям, сейчас в Италии серьезных групп нет. То, что имеется – уровень детского сада. В основном молодежь – студенты. Лозунги, споры, листовки, вербовка в свои ряды новых членов. Ну, еще регулярные собрания с жесткой конспирацией.
– На «пятую колонну» не тянут?
– Нет, скорее элемент своей культуры. Неокультуры противостояния западу.
Росляков вытащил из внутреннего кармана легкой льняной пары конверт и протянул разведчику.
– Это лицо вам знакомо?
Анохин вытащил несколько фотографий. На фото был тот самый араб, которого Максим снял во время встречи с отцом Лонгином.
– По ориентировкам, кажется, не проходил, но где-то я его видел, – задумчиво ответил Анохин. – Скорее всего на снимках за спинами лидеров какой-то группировки. И что с ним связано?
