– А вы знаете, почему он себя называет Або? И я не знаю. Но наши аналитики выдвинули несколько интересных толкований. В этом может быть большой смысл, подсказка нам. Намек на то, чтобы мы ему верили.
– И что же это за имя? – равнодушно спросил Росляков.
– Это имя человека, которого христианская церковь официально канонизировала как мученика. Его называли Або Тбилисский. Это было в 700-е годы. Або был арабом по происхождению и жил в Багдаде. Был он человеком для своего времени просвещенным, якобы имел хорошее образование. Потом переехал в Тбилиси. Тогда этот город был столицей Тбилисского эмирата и входил в состав Арабского халифата. Або выучил грузинский язык и стал посещать православные богослужения в христианской церкви. Более того, он принялся изучать Священное Писание.
– Так он был мусульманином? – удивился Максим?
– Именно. И по легенде, Або проникся верой Священного Писания, стал спорить с имамами. В конце концов он отверг мусульманскую веру. Однако в те времена было опасно вот так открыто объявить себя христианином. Тем более в мусульманской среде.
– По-моему, это и сейчас почти смертный приговор, – усмехнулся Максим.
– И Або стал тайно вести аскетический образ жизни, он искал случая принять крещение в безопасном месте. Он открыто проповедовал учение Христа. А в те времена, когда шла активная исламизация арабами грузинского населения, это считалось страшным преступлением. Або арестовали. Он провел 10 дней в темнице, и все это время непрерывно молился. Через своих друзей он продал все, что имел, и на эти деньги помогал другим узникам, кормил их. И за это время он претерпел массу угроз и пыток, но не сдался, не отрекся от новой веры. Его убили, а тело сожгли.
– А у вас нет ощущения, синьор Чибин, что наш с вами Або как раз в ином смысле выбрал себе это имя? – поинтересовался Росляков. – Из чувства протеста. Вам не кажется, что он таким образом кощунствует, подчеркивает свое пренебрежение к христианской вере или превосходство над ней. А может, он просто хочет вас усыпить этой легендой. Вот он я какой, я от ислама пришел к христианству, верьте мне! Не забудьте, что в Андрии он безжалостно убил двух своих помощников, что на его руках кровь нескольких имамов, пытавшихся остановить терроризм и проповедовавших любовь к ближнему вне зависимости от его вероисповедания.
– Это не доказано, это лишь предположения, – устало ответил Чибин.
– Сказанное вами – тоже предположения, – чеканя слова, произнес Росляков. – И нечего нам играть в догадки. Он здесь, и это реальная угроза. И его нужно остановить. Если это все, то желаю вам удачи!
– Подождите, – нахмурился Чибин. – Не нужно вставать в позу. Мы союзники с вами, и я не умаляю угрозы.
– В какие ты играешь со мной игры, Андрэа? – спросила Паола, заглядывая Демичеву в глаза.
Они сидели в ее машине на набережной Тибра. После удачного спасения, когда на берегу озера вдруг появился грузовик, перегородивший дорогу, когда сзади выскочила машина с неизвестными, открывшими огонь, они заговорили впервые. Раньше было не до этого.
– Это твои игры, – проворчал Андрей и посмотрел на свой ободранный локоть. Кровь перестала сочиться и засохла безобразной грязной коркой. – Сначала в лесу в меня стреляли, теперь на берегу. И заметь, дорогая, каждый раз, когда мы следили за священником. У тебя есть оправдания?
– Да, и я тебе все объяснила! – в запале повысила голос девушка. – Мне нужно было узнать, кто следит за ним, что это за люди.
– Узнала? – ехидно спросил Демичев. – Если бы не я, то…
– В лесу я тебя спасла. Если бы не я, то тебя бы пристрелил снайпер.
– Спасибо, а у озера я тебя спасал. Если бы не я, то нас изрешетили бы вместе с машиной. И сидели бы мы там, два черненьких трупа в дымящейся консервной банке.
– Кто эти люди? – устало спросила девушка и подозрительно посмотрела Андрею в глаза.
– А я знаю! – взорвался Демичев. – Ты меня в такие дела заставила вляпаться, а я…
– Не ори, – осадила Андрея Паола. – Я спрашиваю о тех или о том, кто помог нам у озера удрать. Ты что, не заметил, – кто-то наш отход прикрывал.
– Что? – опешил Андрей. – Ты о чем? Честно говоря, мне и смотреть-то по сторонам было некогда. И в пистолетике твоем один патрон остался. Как машина рванула, я тебя и потащил… удирать. Так что ты видела?
– Ничего, – дернула Паола плечом, но потом ее гнев понемногу улетучился. – Мне показалось, что тот, который нас слева обходил, я тебе еще кричала про него, вдруг упал. А потом стрелять стали в наших врагов. Ты так быстро меня утащил оттуда, что я не успела рассмотреть.
– Ну, извини, – огрызнулся Андрей. – А что там можно было рассмотреть, когда пламя полыхает, дым, вонь. Одного я ранил, второго, кажется, убил… Момент был подходящий.
– Ты не обманываешь? – снова спросила Паола.
– Слушай, я в конце концов турист! Я отдыхать сюда приехал. Это ты меня втянула во что-то и все время кормишь ложью. Ты можешь мне честно и откровенно сказать – кто ты такая на самом деле?
– Ладно, – вдруг решилась Паола. – Черт с тобой, настырный русский.
– Итальянская врунья! – парировал Андрей.
– Дело в контрабанде.
