Одна известная дива в беде. Трое чрезмерно заботливых телохранителей, решивших обеспечить ее безопасность.Как одна из самых ненавистных знаменитостей в мире, я привыкла к нежелательному вниманию. Но когда однажды утром я просыпаюсь и обнаруживаю, что неизвестный мужчина вломился в мой дом, я осознаю, что мне нужна охрана, и как можно скорее.Поприветствуйте «Ангелов» — трех моих телохранителей, в прошлом военных: Глен — шотландский милашка со шрамами на лице и нежными руками. Кента — длинноволосый солдат с татуировками и загадочной улыбкой. И Мэтт — голубоглазый, вспыльчивый лидер, преследуемый своим военным прошлым.Трое великолепных мужчин, охраняющих меня 24/7. Звучит как мечта, но все оборачивается кошмаром. Они всегда рядом. Наблюдают за мной. Заботятся обо мне. Защищают меня. Они говорят мне игнорировать их и заниматься своими делами, но я не могу даже думать, когда они так близко. Искра слишком сильна.Вдобавок ко всему, мы не ладим. Они думают, что я требовательная дива. Я думаю, что они чересчур драматичны. Когда поездка в Америку приводит в действие защитные инстинкты парней, испепеляющее напряжение между нами наконец-то спадает, и я узнаю секрет моих телохранителей, вызывающий бабочки в животе: они хотят меня. Все трое.Тем временем поведение моего преследователя становится все более и более тревожащим. Он фотографирует меня через окна и следует за мной в тени. Приближается премьера моего нового фильма, смогут ли мои три телохранителя уберечь меня от его лап? Или мой ужасающий преследователь наконец добьется своего смертельным способом?
Хотя в целом это милая, веселая,
— Ну, не драматизируй, дорогуша, — растягивает слова мой пиар-менеджер, рассматривая свои ногти. — Не похоже, что этот человек пытался тебя
Я закрываю глаза, потирая виски. Сейчас только четыре утра, и моя голова все еще кружится от вчерашнего розового вина. Красные и синие огни вспыхивают в окне моей маленькой кухни, облицованной розовой плиткой. Они исходят от полицейской машины, припаркованной на моей подъездной дорожке. Над головой я слышу тяжелые шаги и тихие голоса полицейских, проводящих расследование наверху.
Я устала.
— Незнакомец забрался по стене моего дома, разбил окно в моей спальне и подрочил на мою постель, — медленно говорю я. — Я не драматизирую.
Джули пожимает плечами со своего места за мраморной барной стойкой для завтрака, выуживая пудреницу из дизайнерской сумочки.
— Он даже не прикоснулся к тебе, детка, — бормочет она, нанося пудру на свой дерзкий носик. — Вряд ли это повод увольнять беднягу Родригеза.
Мой взгляд скользит к Родригезу, моему домашнему охраннику. Он отказывается смотреть на меня, неловко ерзая на своем месте рядом с Джули. Его волосы взъерошены, ширинка и рубашка расстегнуты. По всей его шее следы от помады Джули.
Не так уж трудно догадаться, как злоумышленнику удалось пройти через ворота.
— Да, — говорю я категорично. — Это как раз таки повод. Родригез, застегни штаны и уходи.
Его глаза расширяются.
— Но, мэм…
— Не
Он встает, выпячивая грудь.
— Мэм, ну правда, это нечестно…
— Конечно это
Я поворачиваюсь на каблуках и выхожу из кухни, игнорируя тихое
Верно. Это я. Это не я облажалась на работе и изменила своей беременной жене. Но, как обычно,
Конечно, большинство людей согласились бы с ним. Я известна как та еще овца. У меня даже есть титулы. Перед вами гордая трехкратная обладательница премии
Я полагаю, что это отчасти моя вина. Когда я выхожу в коридор, я мельком вижу себя в украшенном бриллиантами зеркале. Мелированные светлые волосы. Виниры. Нарощенные ногти. Я из тех женщин, которых люди
На лестнице раздаются шаги, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть полицейского, выходящего на лестничную площадку с прозрачным пакетом для улик.
— У Вас есть образец? — спрашиваю я, тяжело прислоняясь к стене.
Он кивает.
— Однако это не гарантирует, что мы найдем этого парня. Если он не рецидивист, то у нас не будет его ДНК для сопоставления.
— Разве у Вас нет базы данных? Больничные записи или что-то в этом роде?
Он закатывает глаза.
— Мы могли бы воспользоваться ими для более громкого дела, мэм. Не такой незначительной вещи, как взлом. — Он вытаскивает свой телефон из заднего кармана брюк и шевелит своими густыми черными бровями. — Кстати, моя дочь в свое время была большой поклонницей того телешоу, в котором Вы участвовали. Вы не против сделать со мной быстрый снимок, или все-таки возражаете?
Я смотрю на себя сверху вниз. На мне испачканная пижама с Минни Маус. Вчерашний макияж размазан вокруг моих покрасневших от слез глаз. Потому что я только что стала жертвой вторжения в дом.
— Да, — говорю я ему, пытаясь держать свой гнев под контролем. — Вообще-то, возражаю.
Его лицо каменеет. Он поворачивается к двери, затем останавливается, как будто что-то вспомнил.
— О. Я думаю, это Ваше, — он протягивает мне прозрачный пластиковый пакет.
Я хмурюсь, принимая его. Внутри полароидный снимок.
— Что это?
— Это было у Вас под подушкой. Очень драматично. — Он поджимает губы. — Я задаюсь вопросом,
Я не отвечаю, вынимая фотографию.
Это фотография, на которой я сплю. Я растянулась на своих простынях, мой рот открыт, руки раскинуты в стороны. Тугие цепи внезапно сжимаются вокруг моей груди.
— Записка была приятным дополнением, — добавляет мужчина, хватая свою куртку с вешалки.
