Звучи, мой стих, во храме и в овине!Про верность долгу слушайте рассказ.Он токарь был, она была графиня,и вот судьба свела их глаз на глаз...Шальная ночь гудела соловьями,и месяц млел от призрачной тоски."Мне хорошо, – она сказала, – с вами!"Он промолчал, лишь стиснул кулаки.Она цвела заманчиво-жестоко,ее желал и мертвый, и живой.Но он был токарь, первоклассный токарь,и секретарь ячейки цеховой!Вуаль графиня скинула не глядя,но он угрюм, как танковый завод.Графиня рвет с себя тугое платье,но он угрюм... Графиня дальше рвет.Графиня бьется, стонет, свирепеетв почти предсмертной чувственной тоске.Он членский взнос (четырнадцать копеек)в кармане сжал до хруста в кулаке.Графинин вид чертей ввергает в трепет!Бог очумел от шелковой возни!..Сам Луначарский, вдруг явившись в небе,ему вскричал: "Возьми ее, возьми!"Но он ее окинул гордым глазом,и – "Нет! – сказал. – Хоть жгите на огне!"Она лежала в стадии экстаза,а он стоял немного в стороне.Не сдался он, так чист и неповинен!Бушуй, наш враг, от ярости бушуй!Он токарь был, она была графиня...Он – просто токарь, а она – буржуй!<p>Мирозданье</p>Мирозданье живёт уверенно,нет достойной ему беды!Мироздание если дерево – мы с тобою на нём плоды...Крепко держимся мы, влюблённые, – с ветки палкой нас не сшибешь...И к тому же совсем зелёные,а зелёный – на что он гож?..Только рядом, и даже ниже,и повыше, и по бокам – перезрелые чудо-вишнив рот напрашиваются векам.Чьи-то руки легко и гибкораздвигают тревожный лист...И на Тайну Большого Выборамы, зеленые, смотрим вниз...И История в синь-косынкеопечаленная слегкаосторожно несет в корзинкеЛьва ТолстогоИ Бальзака...Вот свисает хвостатый прут,а на нём – черносливки рядышком:не берут, не берут, не берут,потому что с фашистким ядрышком!Эй, фельдмаршалы! Волчьи сыти!Кто не сеет, а только ждёт!..Мироздание не трясите – много гениев упадёт!<p>Монолог убитого</p>Я в атаку последнюю шел,но судьба изменила герою...Плюс к тому – оказался тяжелтот снаряд, что упал под горою.Хорошо! И дымком понесло,и предсмертные слезы просохли...Плюс к тому – умереть повезло:те, кто выжил, в плену передохли.Плюс к тому – тишина... тишина...Не слыхать разговора винтовок......И вползают на грудь ордена,давят лапками божьих коровок.[4]<p>Монолог счетовода</p>
