Насколько же жестокая девица! Трудно не заметить, что Вейн влюблен в нее по уши. Или она всерьез считает, что он для нее лишь друг? В таком случае мне еще больше жаль беднягу.
— Ну, мы же друзья, — с оттенком грусти в голосе сказал Вейн.
— Понятно. Ну, а он? Как ректор реагирует на это? Он ведь наверняка догадывается о ее чувствах… — я проклинала себя за то, что давлю на больную мозоль, но ничего не могла с собой поделать.
— Лаурна считает, что он неравнодушен к ней, — огорошил меня парень.
Некоторое время я жадно хватала ртом воздух, потом осторожно сказала, стараясь не выдать настоящих чувств:
— И почему она так считает?
— Они много общаются. Он ни с кем так больше не общается в Академии, как с ней.
Конечно, неизменно проявляет почтительность. Но она считает, что это только из-за ее высокого положения. Лаурна очень хочет, чтобы он, наконец, набрался решимости и сказал ей о своих чувствах.
— И что она станет тогда делать? — моя улыбка сейчас наверняка больше напоминала оскал.
— Если понадобится, сбежит с ним и выйдет замуж без согласия отца. Но надеется, что это не понадобится. Отец ее очень любит и наверняка пойдет навстречу, — понизив голос, сказал Вейн. — Только это между нами. Если что, я буду отрицать, что сказал тебе такое.
— Разумеется, я никому не скажу, — поспешила заверить, чувствуя, как громадные кошки выцарапывают целые клочья из моего бедного сердца.
— Сам не знаю, почему тебе это сказал, — кусая губы, добавил парень. — Почему-то ты вызываешь доверие.
— Все в порядке, слышишь? Я не обману твоего доверия, — я сжала его руку и улыбнулась, хоть и чувствовала себя донельзя погано.
Итак, я полная дура. Размечталась о том, что по определению невозможно. Ректор, если кого-то и полюбит, то уж точно не такую, как я. А может, он и правда уже любит. Принцессу Лаурну. Женщины все же чувствуют такие вещи. По крайней мере, большинство из них. Если она даже поделилась с Вейном этим, то, значит, точно уверена. И Лин с Дорой ведь говорили о том, что он никому больше не позволяет так близко находиться рядом с ним. А с Лаурной проводит время, общается. Это о многом говорит. И вряд ли он делает это лишь из подобострастия перед высоким положением девушки. Я сама имела возможность убедиться, что Ирмерий не из тех, кто будет пресмыкаться перед вышестоящими. Лорда-наместника с его угрозами он практически выставил за дверь. Если уж ректор общается так близко с Лаурной, значит, ему это доставляет удовольствие. Что бы там кто ни думал по этому поводу. А его холодность при этом… Разве она не может быть деланной, дабы не компроментировать свою возлюбленную? Как же паршиво сознавать это!
Я так углубилась в душевные терзания, что не заметила, как мы дошли до Арклана.
Наверное, собеседником я в этот раз была не ахти, но Вейн понимающе улыбался, явно списывая мое странное поведение на тревогу перед поединком. Тем лучше. Если бы он догадался о моих настоящих мотивах, я бы сквозь землю провалилась от стыда.
У лавки с магическими снадобьями мы с Вейном расстались. Я постаралась сосредоточиться только на цели своего визита на почту и выбросить из головы несбыточные мечты о ректоре. В этот раз, при свете дня, все выглядело иначе. Я заметила несколько посетителей, выходящих из здания почты. Никакого давящего ощущения тревоги, какое почувствовала прошлым вечером. Казалось, сама атмосфера говорила о том, что там, внутри, все в порядке. Никому ничего не угрожает. Но я все же должна была убедиться, что с гномихой и малышом все в порядке. Да и отправить письма маме и Парнисе хотелось. Чем больше времени проводила вдали от них, тем сильнее понимала, как же к ним привязана.
Наверное, такое осознаешь в полной мере только в разлуке.
Переступив порог почты, заметила за прилавком незнакомого гнома с сияющим лицом.
Он, казалось, стремился одарить своим замечательным настроением всех вокруг. Пожелал приятного дня одной из клиенток, которую закончил обслуживать, и устремил взгляд на меня. Других посетителей пока не было. Я двинулась к стойке, немного оробев.
— Добрый день, — жизнерадостно поздоровался он. — Вы что-нибудь хотели, госпожа?
Поразмышляв пару секунд, с чего лучше начать: вопроса или отправки писем, выбрала первое.
— Добрый день. Вы ведь муж госпожи Фирд? Я просто хотела узнать, как ее здоровье. И как малыш…
Не успела договорить, как гном выскочил из-за стойки с радостным возгласом. Потом схватил меня за руку и затряс так, что едва из сустава не вывихнул.
— Вы ведь та самая девушка, что вчера вечером зашла на почту?! О, спасибо! Спасибо вам! Пусть Тараш не оставит вас своим покровительством!
Смущенная, я не знала, что и сказать на такое бурное проявление благодарности.
— Гинни! — заорал он так, что у меня едва уши не заложило. — Гинни, иди сюда!
За боковой дверью, где начинались жилые помещения, послышались торопливые шаги.
— Что ты орешь, как на пожар? Ребенка разбудишь! — раздалось ворчание, а потом в дверном проеме появилась госпожа Фирд.
При виде меня немного недовольное выражение лица сменилось восторженным.
— О, это вы!
