— Да мне плевать, веришь ты или нет, — маска окончательно спала с Ирмерия, он выпрямился и даже сделал шаг ко мне, лицо дышало самой настоящей яростью. — Просто убирайся отсюда сейчас! Мне противно даже видеть тебя!
— Так уж противно? — я вжалась в кресло, зная, что ему придется вытолкать меня силой. Сама я даже не подумаю уйти сейчас. — Тогда тем более ты должен был ухватиться за предложение принцессы.
Ирмерий так стремительно оказался рядом, что я невольно вскрикнула. Уперев руки в спинку кресла поверх моих плеч, он навис надо мной. Его горячее дыхание касалось моего лица, а внутри тут же все заныло от безумной тяги к нему. Как же хотелось впиться губами в его губы, превратить кипящую в нем ярость совсем в другое чувство!..
— Будь ты проклята… — хрипло выдохнул он и резко выпрямился.
— Почему? Из-за того, что ты все еще испытываешь ко мне чувства? — с трудом переводя дыхание, спросила я.
— С этим как-нибудь справлюсь. — Ирмерий отвернулся и прошел к свободному креслу. Опустившись в него, устремил взор на играющие друг с другом язычки пламени в камине. — Хочешь знать, почему я отверг самую милую и искреннюю девушку, какую только можно представить? Да потому что чувствовал себя недостойным ее! Знал, что с моей стороны будет низко жениться на ней, не испытывая ничего даже отдаленно похожего на физическое влечение. Она не заслуживает этого. Ринадий станет ей лучшим мужем, я в этом уверен. По крайней мере, его сердце не отравлено настолько, как мое.
Мои щеки пылали от раздирающих противоречивых чувств. Ирмерий только что фактически признался, что отказал Лаурне из-за того, что по-прежнему любит меня. И не считает себя вправе обманывать ее, разыгрывая то, чего нет и никогда не будет.
— Скажи одно: если бы я не появилась в твоей жизни, ты мог бы быть счастлив с Лаурной?
— Я не согласился бы на ее предложение в любом случае, — Ирмерий продолжал смотреть на огонь, и я не могла отвести глаз от его озаряемого сполохами точеного профиля. — Для этого я слишком уважаю эту девушку. Неужели ты принимала меня за отъявленного карьериста?
Я молчала, чувствуя себя буквально раздавленной его словами. Как же страшно я ошиблась! Все, через что заставила пройти его и себя, было напрасным. Смогу ли я исправить то, что натворила? Вернуть хотя бы подобие того, что было между нами?
— Знаешь, чего я хотел на самом деле с самой первой нашей ночи? — он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Смотрел на тебя спящую, на твои растрепанные волосы, на припухшие от моих поцелуев губы и думал о том, что хотел бы всю жизнь засыпать и просыпаться рядом с тобой. Впервые я захотел приобрести собственный дом, чтобы ты могла создавать там уют и чувствовать себя хозяйкой. Чтобы мы могли вместе растить там наших детей. Вот, чего я на самом деле хотел… Но ты дала понять, насколько мои мечты иллюзорны. Возможно, я просто желал связать свою жизнь не с той женщиной… Но пока не в силах освободиться от тебя окончательно. Ты это хотела услышать? Теперь довольна?
Он повернул голову в мою сторону и посмотрел отстраненно, словно находясь сейчас не здесь, а где-то далеко. Возможно, в том доме, какой не раз мысленно рисовал в воображении. В доме, в котором мы могли бы жить вместе. А я чувствовала, как из глаз одна за другой снова текут слезы, и как все внутри разрывается от того, что я ощущала к этому мужчине. Сейчас, когда он полностью обнажил передо мной душу, лучше всего понимала, какую чудовищную ошибку совершила.
— То, что ты видел… — я осеклась, пытаясь справиться с душащими меня слезами. — Ирмерий, я никогда не любила никого, кроме тебя… И декан Байдерн… Он не мой любовник. Не был и никогда не будет. Я не лгала тебе, когда говорила, что ни один другой мужчина для меня не существует.
В его глазах не отразилось совершенно никаких чувств, он молча ждал моих дальнейших слов.
— Я разыграла все это только для того, чтобы освободить тебя от себя. Не хотела, чтобы ты считал себя чем-то обязанным передо мной. Не представляешь, как мне было больно все это время… Когда ты считал меня… — голос сорвался, я закрыла лицо ладонями и разрыдалась. О, Тараш, сколько еще сегодня из меня изольется слез? Полагала, что вообще уже не способна плакать. Оказалось, та истерика в комнате в общежитии — еще цветочки.
В какой-то момент ощутила, как Ирмерий отводит мои ладони от лица. Он протянул мне стакан с водой, и я трясущимися руками взяла его. Выпила все до капли и отставила на столик. Сквозь пелену слез взглянула в лицо любимого, не в силах ничего на нем прочесть. Оно снова казалось мраморной маской.
— Пожалуйста, прости меня, — дрожащим голосом сказала я, хватаясь за его руки.
Он осторожно высвободился и протянул мне платок. Когда я стала вытирать залитое слезами лицо, сел на место и снова устремил взгляд в камин.
