Ясно чувствуя, что его сейчас просто завалят вопросами, Яр двумя пальцами указал на глаза и несколько раз резко переместил руку вдоль лица. Жест «внимание, смотрим по сторонам» махом привел всю группу в чувство.
«Хм, похоже, от этой водной твари во мне что-то осталось», — раздумывал Ярослав, на бегу пытаясь разобраться, как это он так остро прочувствовал эмоции темных эльфов. Нужно умышленно и почаще использовать эту возможность, может, во что-то полезное и выльется, хотя и сейчас уже немало.
К третьему барьеру они подбегали в хорошем состоянии, во всяком случае, Яр так считал. Взобрались на вершину скалистого холма, правда, для этого пришлось немного забирать вправо. Землянин пошел на это осознанно. Да, пришлось выбирать лишние километры, зато и очевидные плюсы выпали весомые.
Во-первых, они задолго зафиксировали взглядом третий барьер во всей его грандиозности, и это был невероятный до самого горизонта лабиринт.
Во-вторых, увидели количество и местоположение возможных будущих конкурентов. Конечно, всех они не смогли определить, однако Ярославу и темным эльфам со всей очевидностью стало ясно: из многих тысяч отсеялись разве что сотни. И еще, пожалуй, из положительного, можно сказать, получили бонусом — их небольшая группа из восьми эльфов и одного землянина находилась от больших отрядов далековато.
До барьера бежали фактически трусцой, собираясь с силами и решительностью. Яр пустил по кругу пару бутылок минералки. Эльфы по достоинству оценили воду родной планеты Ярослава. Кто-то даже не сдержался и ляпнул:
— Тотхен, и сколько у вас там такой благодати?
— Реки, — коротко ответил глава клана Полуночники. И, улыбнувшись, подумал: «Эти длинноухие скептики вряд ли поверят».
Продолжения не последовало. Тут все моментом переключились, каждый из бегущих получил сообщение распорядителя испытания.
Они не выбирали вход, как бежали, так и, не сбавляя темпа, проникли в лабиринт.
— Стоп! — скомандовал Ярослав. Группа застыла как вкопанная, и сразу навалилась пугающая гробовая тишина и сумрак. Осмотрелись, стены лабиринта выглядели пугающе высокими, метров двадцати, и отшлифованными до блеска, сверху свисали колючие ветви. Принцесса, задрав голову, посмотрела на верх лабиринта и со знанием дела высказалась:
— Поверху не пройти, даже и пробовать не стоит, безнадежно. Кусты Аагрики — любая царапина, любой укол — и сразу на перерождение, какое бы здоровье у тебя ни было. Темные подержали свою Принцессу кивками, оглядываясь по сторонам. Яр не знал эту разновидность растения, но предупреждения принял на слово, в познаниях Хёйро он не сомневался, слишком хорошим у нее был учитель.
Яр быстро просканировал лабиринт и, хоть он и хорошо держал в памяти общую конфигурацию, атомному сканированию доверял больше. Его предположения тут же оправдались, в нескольких местах были существенные отличия оттого, что он зафиксировал с высоты каменного холма. Немного отдышались и дернули дальше. Ярослав только прокричал:
— Предельная сосредоточенность, здесь будет несладко и, прошу помнить, этот барьер — наш студенческий билет.
Глава 12. Баллы Эффективности
— Вши! Гниды уху! Да пропади вы все пропадом, ублюдки светложопые, — скрипя зубами, тихо и зло выругался Туви Оуссон, сплюнув себе под ноги. Удивительно, но ничего не произошло… Хотя, казалось, слюна мага разъест обшивку платформы насквозь.
Взбешенный управляющий вторым барьером вскочил со своего рабочего обзорного места, грозно смотря почти на двести своих подчиненных, работающих с водной преградой. В груди не последнего в империи мага выла, стонала и плакала его высокоуровневая жадность.
«Какие потери, какие потери денег и репутации!» — сокрушался мысленно глава рода. Если бы он мог, то сейчас рвал бы на себе волосы и там где можно, и там где нельзя.
Тут, следует отметить, глава магов воды Академии Альтарим умел орать, да так, что у подконтрольных наставников и студентов гарантированно поджилки тряслись. Вот и сейчас, заметив обращенные на него взгляды, он подтвердил свою аховую репутацию и прозвище среди студентов «Слюньтя-стрел», глава кафедры взревел, словно многотонное чудовище, брызгая слюной:
— Работать! Работать, мать вашу! Меня не будет минут десять. Напортачите чего — лишу месячной зарплаты, довольствия и выхода в город на квартал. Причем всех!
Многие при этом подумали: «А чего сразу не казнить всех к чертовой матери, к чему такое несравненное благодушие?»
