Они присели. Сильвия сгорала от любопытства. Она принялась рассматривать туалетный столик, заставленный баночками, клеем, лосьонами, пудрой, кисточками, карандашами. На зеркале висело потрепанное расписание репетиций, на стуле лежала открытая рукопись с подчеркнутыми строчками.
Определенно не Шекспир.
Из-за ширмы вышел мужчина. Он уже снял белокурый парик и лиф и остался в длинной струящейся юбке. Он широко улыбался, зубы на фоне белого грима и красной помады казались желтоватыми.
Сильвия не смогла скрыть удивления.
— А вы ожидали увидеть манящий блуждающий огонек? — спросил он. — У нас авангардная постановка «Гамлета», дорогуша.
— Доктор Сильвия Стрэйндж, позвольте представить вам достопочтенного сэра Энгуса Блэкмора, — произнес Свитхарт.
Сэр Энгус приподнял над головой воображаемую шляпу и поклонился.
Сильвия послала мрачный взгляд коллеге, прежде чем обратиться к высокому и, как она теперь заметила, довольно красивому актеру.
— Сэр Энгус, очень приятно. Однако мы вторглись в вашу комнату для переодевания…
— Просто Энгус. — Он достал из-за уха сигарилью. — Комната для переодевания — это фальшь, подделка, обман, наглая ложь. Чулан для переодевания, шкаф для переодевания, каморка для переодевания, нора для переодевания — но не комната, ни в коем случае не комната.
Сильвия взяла со стола тонкую золотую зажигалку, высекла пламя и поднесла к сигарилье. Сладкий резковатый запах наполнил воздух.
— Спасибо, голубушка. Все это так занятно. — Его руки грациозно описывали круги в воздухе, создавая завитки из дыма. — Мое прибежище. Ваше исследование больного рассудка. Мой больной рассудок. Вы пришли по адресу. — Он посмотрел на них, рука на бедре, густо подведенные черным глаза, белый грим.
Сильвия осознавала, что откровенно пялится на него. А Свитхарт сказал ей, что они едут поговорить со старым партнером Палмер.
Что значит — партнером? Другом? Однокашником? Родственником?
— Мы с Крисси были вместе, — Энгус подмигнул, наслаждаясь удивлением Сильвии. — Ушшеный и трагишшеский актер, — прошепелявил он, словно кот Сильвестр,[14] — шшрезвышайно романтишшно. — Повернувшись к зеркалу, он окунул губку в кольдкрем и принялся стирать грим с лица. — Несмотря на платьице, дорогуша, я не питаю склонности к мальчикам.
— Я вовсе не… — пробормотала Сильвия. — Даже если… я не… в общем, неважно. — Она вздохнула, а Свитхарт округлил глаза.
Энгус улыбнулся:
— У меня с детства все пошло кувырком. Мы росли вместе. — Он рассматривал свое отражение в зеркале, тщательно протирая все складки и морщины лица. — Я знал ее отца, невероятный человек, почти Господь Бог, правда. И я дружил с Эйвери Уинтером, еще одной любовью всей ее жизни.
Свитхарт почти не двигался с тех пор, как они зашли в гримерку. Казалось, только в неподвижности его габариты не бросались в глаза. Он внимательно слушал актера.
— Кристин и Эйвери были обручены лет сто, можно сказать, обещаны друг другу с пеленок. Но свадьба отменилась из-за его болезни, рака. С большой буквы «Р», как говорят у вас за океаном. — Уголки его рта опустились, лицо стало похожим на гротескную маску Трагедии. — Кристин все равно хотела, чтобы они поженились, но Эйвери отказался. Из гордости, мужества, чести — качеств, которых нет у меня. Я должен был быть их шафером. Все это невыносимо печально.
Он отбросил губку, взял ватные шарики и флакон тоника. Комнату заполнил резкий запах спирта.
— И на редкость подозрительно. Два самых значимых в жизни Кристин человека умерли в течение месяца, один за другим. — Он нахмурился. — Выходит, что Эйвери сыграл в ящик, а я оказался на переднем плане. Не слишком красиво выглядит, верно? — Но он казался вполне довольным собой.
На несколько секунд воцарилось молчание, затем Энгус пожал плечами:
— В химии я сроду ничего не понимал. Меня даже из частной школы вышибли. Я гожусь только на то, чтоб кривляться и трахаться. Так мне Крисси говорила.
— Вы поддерживаете отношения с доктором Палмер… Кристин? — спросила Сильвия.
— Не видел ее с тех пор, как она уехала из Лондона. Примерно полгода.
— Но вы общаетесь? — спросил Свитхарт.
Энгус кивнул, жеманно улыбнувшись:
— Она позвонила мне вчера вечером. Якобы узнать, как поживаю, но я-то знаю, зачем она звонила. — Он выдержал драматическую паузу, выщипывая бровь. — Хотела выяснить, не интересуется ли кто.
— Интересуется чем?
— Ею самой, — он неодобрительно поджал губы. — Я ответил, что со мной никто уже лет сто не разговаривал. — Он выпрямился на стуле. — Ну я ведь и не солгал. Но если вдруг она позвонит сегодня, придется сказать, что ко мне на огонек заглянула парочка янки.
— А она позвонит?
— Это не в ее духе, — сказал Энгус. — Раз в полтора месяца, не чаще. Если только ты не самец года.
Сильвия моргнула, подскочив:
— У нее есть постоянные любовники?
Энгус фыркнул:
— Постоянные, переменные, тупые, совращенные; вольная птичка наша Кристин. Она знакомится с ними в Интернете, полная анонимность. Думаю, ее амуры помогают не забывать, кто она, — тихо произнес он. — Помогают помнить, что и она смертна.
