– На… – последовал очередной долгий вдох. Его глаза сверкали, как драгоценные камни. – На пустоши, – еще вдох. Рука не отпускала волосы. Свет лампы держал их обоих в мистическом желтом круге. – Той, что на конце тропы.
– Да, дорогой, – голос ее звучал спокойно, но слеза упала на щеку Эдди и медленно поползла вниз. – Я слышу тебя очень хорошо. Подожди меня, я тебя найду, и дальше мы пойдем вместе. Там я смогу ходить, на своих ногах.
Эдди ей улыбнулся, потом перевел взгляд на Джейка.
– Джейк… ко мне.
«Нет, – запаниковав, подумал Джейк, – нет, я не могу, не могу».
Но он уже наклонялся к кровати, в запах смерти. Уже видел тоненькую полоску грязи, на лбу Эдди, у самых волос, которая превращалась в пасту по мере того, как на коже выступали все новые и новые крохотные капельки пота.
– Подожди меня тоже, – губы Джейка онемели. – Хорошо, Эдди? Дальше мы пойдем вместе. Снова станем ка-тетом, как и прежде, – он попытался улыбнуться, но не смог. Слишком сильно болело сердце, какие уж тут улыбки. Он даже задался вопросом, а не разорвется ли оно, как иногда разрываются камни, брошенные в сильный огонь. Об этом ему рассказал его друг, Бенни Слайтман. Смерть Бенни была ужасна, но эта – в тысячу раз хуже. В миллион.
Эдди покачал головой.
– Нет… слишком быстро, дружище, – он опять вдохнул, поморщился, словно воздух дурно пах. Вновь зашептал, не от слабости, как потом подумал Джейк, потому что сказанное предназначалось только для его ушей. – Остерегайся… Мордреда. Остерегайся… Дандело.
– Данде…?
– Дандело, – глаза широко раскрылись. От огромных усилий. – Оберегай… своего… дина… от Мордреда. От Дандело. Ты… Ыш. Ваша работа, – его взгляд на мгновение сместился к Роланду, вернулся к Джейку. – Ш-ш-ш, – а потом. – Оберегай…
– Я… буду. Буду.
Эдди чуть кивнул и посмотрел на Роланда. Джейк подался назад, а стрелок наклонился, чтобы услышать последнее напутствие Эдди.
Никогда, никогда раньше Роланд не видел таких ярких глаз, даже на Иерихонском холме, где Катберт, смеясь, прощался с ним.
Эдди улыбнулся.
– Мы… хорошо провели время.
Роланд кивнул.
– Ты… ты… – закончить Эдди не смог. Поднял руку, чуть заметно крутанул пальцами.
– Я танцевал, – кивнул Роланд. – Танцевал каммалу.
«Да», – беззвучно произнес Эдди, опять долго, с хрипами, вдохнул. В последний раз.
– Благодарю тебя за мой второй шанс. Спасибо тебе… отец.
На том жизнь Эдди оборвалась. Его глаза по-прежнему смотрели на них, смотрели осмысленно, но воздух более не вошел в легкие, на смену тому, что вышел с его последним словом: «Отец». Свет лампы превращал волосы на его голых руках в золото. Вдалеке погромыхивало. Потом глаза Эдди закрылись, голова привалилась щекой к подушке. Его работа закончилась. Он покинул тропу, ступил на пустошь. Они сидели вокруг него кружком, но более не ка-тет.
Тридцатью минутами позже Роланд, Джейк, Тед, Динки и Шими сидели на скамье в центре Молла. Дани Ростова и мужчина, выглядевший, как банкир, стояли неподалеку. Сюзанна осталась в спальне проктора, омывая тело мужа перед погребением. Они слышали ее голос. Она пела. Те самые песни, которые пел Эдди, пока они шли по тропе. Одна называлась «Рожденный бежать» note 114 , другая – «Песня риса», из Калья Брин Стерджис.
– Мы должны отправлять в путь, и немедленно, говорил Роланд. Рукой он потирал и потирал бедро. Чуть раньше Джейк увидел, как стрелок достал бутылочку с таблетками аспирина (где он ее взял, знал, должно быть, только Господь Бог) и проглотил, не запивая, три таблетки. – Шими, ты можешь отправить нас?
Шими кивнул. Он дохромал до скамьи, опираясь на руку Динки, но до сих пор никто не удосужился взглянуть на его рану. Хромота казалась пустяком в сравнении с их остальными проблемами. И если бы Шими Руис умер в ту ночь, все бы решили, что причина его смерти – создание двери между Тандерклепом и Америкой. Напряжение, вызванное еще одной телепортацией, могло оказаться для него фатальным… что в сравнении с этим рана на стопе?
– Я попробую, – ответил он. – Я попробую и буду стараться изо всех сил.
– Те, кто помогал нам заглянуть в Нью-Йорк, помогут и в этом, – вставил Тед.
Именно Тед придумал, как определить время на американской стороне в Ключевом мире. Он, Динки, Фред Уортингтон (мужчина с внешностью банкира) и Дани Ростова бывали в Нью-Йорке и могли представить себе Таймс-сквер: яркие огни, толпы людей, афиши кинофильмов… и, что самое важное, гигантскую бегущую строку, сообщающую последние новости. Пока дыра между мирами оставалось открытой, они узнали о то, что эксперты ООН обследуют предполагаемые места массовых захоронений в Косово, вице-президент Гор провел день в Нью-Йорке в рамках предвыборной кампании, а Роджер Клементс вывел из игры тринадцать «Техасских рейнджеров», но «Янки» все равно проиграли.
