– Если кому-то хочется обмануть незваных гостей, решивших его сжечь, смысл есть, – возразил Роланд. – Очень даже есть.
Сюзанна вновь задумалась. Роланд, разумеется, прав, но…
– Я все равно утверждаю, что он деревянный. Роланд кивнул.
– Я тоже.
Еще раньше он взял большую зеленую бутылку с надписью на этикетке «ПЕРЬЕ». Теперь открыл ее и убедился, что «Перье» – вода. Разлил ее в пять чашек и поставил их перед Джейком, Сюзанной, Эдди, Ышем и собой.
– Ты признаешь меня дином? – спросил он Эдди.
– Да, Роланд, ты знаешь, что признаю.
– Ты разделишь со мной кхеф и выпьешь эту воду?
– Да, если ты хочешь, – чуть раньше Эдди улыбался, но тут стал серьезным. Чувство вернулось, и очень сильное. Ка-шуме, печальное слово, которого он еще не знал.
– Пей, вассал.
Эдди, конечно, не понравилось, что его назвали вассалом, но воду он выпил. Роланд опустился перед ним на колени и коротко, сухо поцеловал в губы.
– Я люблю тебя, Эдди, – а за стенами пещеры, на пустынных просторах Тандерклепа, поднялся ветер, неся тучи отравленной пыли.
– Почему… я тоже люблю тебя, – вырвалось у Эдди. – Что не так? И не говори мне, что все нормально, я же чувствую, что-то не так.
– Все нормально, – с улыбкой ответил Роланд, но Джейк никогда не слышал в голосе стрелка такой грусти. Его это ужаснуло. – Это ка-шуме, и оно приходит к каждому ка тету, который когда-либо существовал… но сейчас, пока мы – единое целое, мы разделяем нашу воду. Мы разделяет наш кхеф. И это радостно и приятно.
Он повернулся к Сюзанне.
– Ты признаешь меня дином?
– Да, Роланд, я признаю тебя дином, – Сюзанна сильно побледнела, но, возможно, причина крылась в белом свете газовых фонарей.
– Ты разделишь со мной кхеф и выпьешь эту воду?
– С удовольствием, – ответила она и подняла с земли пластиковую чашку.
– Пей, женщина-вассал.
Она выпила, не сводя серьезных карих глаз с его. Подумала о голосах, которые слышала, вновь перенесясь в тюрьму Оксфорда: этот мертв, тот мертв: о, Дискордия, и тени становились все чернее.
Роланд поцеловал ее в губы.
– Я люблю тебя, Сюзанна.
– Я тоже люблю тебя. Стрелок повернулся к Джейку.
– Ты признаешь меня дином?
– Да, – насчет бледности мальчика двух мнений быть не могло. Даже губы у него посерели. – Ка-шуме означает смерть, не так ли? Кто из нас должен умереть?
– Я не знаю, – ответил Роланд. – Тень смерти, возможно, еще лежит на нас, но колесо по-прежнему вертится. Ты не чувствовал ка-шуме, когда входил с Каллагэном к этим вампирам?
– Чувствовал.
– Ка-шуме для обоих?
– Да.
– Однако, ты здесь. Наш ка-тет очень сильный, и пережил много опасностей. Он может пережить и эту.
– Но я чувствую…
– Да, – голос звучал ласково, на взгляд был ужасен. В нем стояла не просто печаль, говорящая о том, что чему быть, того не миновать, сквозь нее проступала Башня, Темная Башня проступала сквозь нее, и именно там он уже был, сердцем и душой, ка и кхефом. – Да, я тоже это чувствую. Мы все чувствуем. Вот почему мы разделяем воду, которая суть дружба, между собой. Ты разделишь со мной кхеф. Разделишь эту воду?
– Да.
– Пей, вассал.
Джейк выпил. А потом, прежде чем Роланд успел поцеловать его, выронил чашку и обвил руками шею стрелка и истово прошептал на ухо: «Я люблю тебя, Роланд».
– Я тоже люблю тебя, – ответил стрелок и отстранился. Снаружи донеся очередной сильный порыв ветра. Джейк ждал, что кто-то завоет, возможно, торжествующе, но напрасно.
Улыбаясь, Роланд повернулся к ушастику-путанику.
– Ыш из Срединного мира, ты признаешь меня своим дином?
– Ином! – ответил Ыш.
– Ты разделишь со мной кхеф и эту воду?
– Хеф! Оду!
– Пей, вассал.
Ыш сунул мордочку в пластиковую чашку и вылакал воду. Потом вопросительно поднял голову. Капельки «перье» поблескивали на усах.
– Ыш, я люблю тебя, – Роланд наклонился, его лицо оказалось в непосредственной близости от острых зубов ушастика-путаника. Ыш один раз лизнул его в щеку, а потом вновь сунулся в чашку, в надежде, что оставил там каплю-другую.
Роланд вытянул руки перед собой. Джейк взялся за одну, Сюзанна – за вторую. Эдди замкнул кольцо, подумав: «Как бывшие пьяницы на собрании АА note 75».
– Мы – ка-тет, – сказал Роланд. – Мы – единство из множества. Мы разделили нашу воду, как разделяли нашу жизнь и наши поиски. Если один из нас падет, он не исчезнет, потому что мы едины, и никто не будет забыт, даже в смерти.
Еще какое-то они не расцеплялись. Первым опустил руки Роланд.
– И каков твой план? – спросила Роланда Сюзанна. Не назвала его сладеньким, никогда больше, во всяком случае, Джейк этого не слышал, не называла его так или каким-то другим ласковым словом. – Ты нам расскажешь?
Роланд мотнул головой в сторону магнитофона «Воллексак», который по-прежнему стоял на бочке.
– Может, сначала нам лучше послушать его. В общих чертах план у меня есть, но на основе рассказа Бротигэна можно будет кое-что уточнить.
