Три минуты спустя они снова брели по Великому Тракту, что призрачно мерцал в темноте. А еще через час, когда небо окрасилось первыми проблесками зари, разгорающейся на востоке, путники начали различать далеко впереди монотонный ритмичный гул.
Прошло два часа. Странный звук замер так же внезапно, как и появился. В небе начали скапливаться облака – безликие белые облака с рваными очертаниями. Сначала они затянули солнце, потом все небо. До круга стоящих камней оставалось еще миль пять. В пасмурном утреннем свете, не дающем тени, камни чернели, как зубы поверженного чудовища.
прочитал Джейк на выцветшем потрепанном рекламном щите, выставленном на углу Бруклин— и Марки-авеню.
В кассе сидела симпатичная девушка с миленькими белокурыми кудряшками и, пожевывая жвачку, с интересом читала одну из бульварных газеток, от которой так тащится миссис Шоу. В приемнике у нее надрывались «Лед Зеппелин». Слева от кассы, на щите для афиш, красовался огромный портрет Клинта Иствуда.
Джейк знал, что ему надо спешить – было уже почти три, – но он все-таки задержался на пару минут у входа в киношку, глядя на плакат под грязным потрескавшимся стеклом. На Иствуде был мексиканский плед. В зубах – сигара. Один край пестрого пончо перекинут небрежно через плечо, приоткрывая на поясе револьвер. Глаза бледно-голубые, точно вылинявшие. Глаза стрелка.
– Ты дал мне упасть, – сказал он вслух, обращаясь к стрелку на стареньком плакате… к стрелку, который не был Роландом. – Тогда я умер из-за тебя. А что будет на этот раз?
– Эй, малыш, – окликнула Джейка блондинка в кассе. Он даже вздрогнул от неожиданности. – Билетик берем или как?
– Не, – сказал Джейк. – Я эти фильмы уже смотрел.
Он прошел дальше и повернул налево, на Марки-авеню.
Он ждал, когда снова появится это странное ощущение – как бы
За спиной у него раздался хриплый смех. Мужской смех. За ним последовал рассерженный женский окрик:
– Сейчас же отдай!
Джейк подскочил на месте, почему-то решив, что сердитый этот окрик предназначался ему.
– Отдай, Генри! Я не шучу!
Оглянувшись, он увидел двух парней. Одному было лет восемнадцать, другой был намного моложе… лет двенадцати-тринадцати. При виде этого второго мальчишки сердце у Джейка подпрыгнуло и будто перевернулось. Вместо полосатых шортов на мальчике были «вельветки» зеленого цвета, но желтую его футболку Джейк узнал тут же. К тому же под мышкой пацан держал старенький баскетбольный мяч. И хотя он стоял спиной, Джейк сразу понял, что мальчишку из сна он нашел.
Как выяснилось, кричала та самая симпатяшка со жвачкой из кассы. Старший из двух ребят – такой уже взрослый с виду, что его вполне можно было назвать мужчиной, одетый в черные джинсы и в черную же футболку с закатанными рукавами, – отобрал у нее газету и держал ее над головой, ухмыляясь.
– А ты подпрыгни за ней, Марианна! Прыгай, девочка, прыгай!
Девушка из кассы сердито уставилась на него. Щеки ее раскраснелись.
– Отдай, Генри! Хватит дурачиться. Отдай, кому говорю!
– Нет, ты только послушай, Эдди! – возмутился старший. –
