Стрелок опять отпил совсем немного. На этот раз дело пошло лучше. Боль в голове начала проходить.
– Я не знал, что мне с вами делать, когда вы упали, – сказал Джейк. – Мне сперва показалось, что вы хотели меня застрелить.
– Может быть. Я принял тебя за другого.
– За священника?
Стрелок сразу насторожился.
Мальчик взглянул на него и нахмурился.
– Он останавливался во дворе. Я спрятался в доме. Или это амбар, я не знаю. Он мне не понравился, и я не стал выходить. Он пришел ночью, а на следующий день ушел. Я бы спрятался и от вас, но я спал, когда вы подошли. – Взгляд мальчишки, направленный куда-то поверх головы стрелка, вдруг сделался мрачным. – Я не люблю людей. Они мне все время все портят.
– А как он выглядел, этот священник?
Мальчик пожал плечами.
– Как и всякий священник. В такой черной штуке.
– Типа сутаны с капюшоном?
– Что такое сутана?
– Такой балахон. Типа платья.
Мальчик кивнул.
– В балахоне с капюшоном.
Стрелок резко подался вперед, и мальчик отшатнулся, увидев его лицо.
– Давно он тут проходил? Скажи мне, во имя отца.
– Я… я…
– Я тебе ничего не сделаю, – терпеливо сказал стрелок. – Ничего плохого.
– Я не знаю. Я не запоминаю время. Здесь все дни одинаковые.
Только теперь стрелок задался вопросом, а как вообще этот мальчик сюда попал, как он очутился в этом заброшенном месте, окруженном на многие мили сухой пустыней, убивающей все живое. Впрочем, ему-то какое дело. Сейчас и без того хватает забот.
– Попробуем все-таки подсчитать. Очень давно?
– Нет. Не очень. Я сам здесь недавно.
Стрелок буквально почувствовал, как внутри снова вспыхнул огонь. Он схватил жестянку с водой и жадно отпил еще глоток. Его руки дрожали. Самую малость. В голове снова всплыли обрывки детской колыбельной, но на этот раз перед его мысленным взором предстало уже не лицо матери, а лицо Элис, со шрамом на лбу. Элис, которая была его женщиной в мертвом теперь городке под названием Талл.
– Сколько? Неделю? Две? Три?
Мальчик озадаченно посмотрел на него.
– Да.
– Что да?
– Неделю. Или две. – Он огляделся, слегка покраснев. – С тех пор я три раза ходил в туалет по большому. Я теперь так измеряю время. А по-другому – никак. Он даже не пил воды. Я подумал, что он, может быть, призрак священника. Как в том фильме, про Зорро. Только там был не призрак и не священник. А нехороший банкир, который хотел заполучить себе землю, потому что там было золото. Мы с миссис Шоу ходили в кино. На Таймс-сквер.
Стрелок не понял, о чем говорит мальчик, и поэтому промолчал.
– Я испугался, – добавил мальчик. – Я боялся почти все время. – Его лицо вдруг задрожало, словно хрусталь под напором предельно высокой, разрушительной ноты. – Он даже не стал разводить костер. Просто сидел. Я даже не знаю, спал он или нет.
Так близко! О боги! Так близко… Несмотря на невероятную обезвоженность организма, руки стрелка стали влажными, липкими.
– Тут есть немного сушеного мяса, – сказал ему мальчик.
– Хорошо, – кивнул стрелок. – Замечательно.
Мальчик поднялся, чтобы сходить за обещанным мясом. В коленках легонько хрустнуло. Держался он прямо. Ладная, стройная фигурка. Пустыня еще не успела его иссушить. Руки были чуть-чуть худоваты, но кожа, хотя и загорелая, еще не загрубела и не растрескалась. «Он полон соков, – подумал стрелок. – И наверное, песок набился ему в мозги. Совсем он тут одурел от жары. Иначе он бы забрал у меня револьвер и пристрелил бы на месте, пока я валялся без чувств».
Хотя, может быть, мальчик просто об этом не подумал.
Стрелок отпил еще воды. «С песком в мозгах или нет, но он – не отсюда».
Джейк вернулся с вяленым мясом, разрезанным на небольшие кусочки. Мясо было жестким, жилистым и щедро сдобренным солью – у стрелка защипало губы, сплошь в мелких трещинках и язвочках. Он ел и пил, пока не почувствовал, что в него уже не лезет. Мальчик едва притронулся к пище.
Стрелок внимательно изучал Джейка, а тот спокойно выдерживал его взгляд.
– Откуда ты, Джейк? – наконец спросил он.
– Я не знаю. – Мальчик нахмурился. – Не знаю. Я знал, когда только-только сюда попал, но теперь не могу вспомнить. Все расплывается, как плохой сон, когда ты уже проснулся. Мне часто снятся плохие сны. Миссис Шоу говорит, что это все потому, что я смотрю слишком много ужастиков по одиннадцатому каналу.
– Что такое канал? – У стрелка вдруг мелькнула совершенно безумная мысль. – Что-то вроде луча?
– Нет. Это по телику.
– Что такое телик?
– Ну… – Мальчик почесал лоб. – Такие картинки.
– Тебя кто-то привел сюда? Эта миссис Шоу?
– Нет, – сказал мальчик. – Я просто здесь очутился.
– А миссис Шоу, это кто?
– Я не знаю.
– А почему она называет тебя Бамой?
– Не помню.
– Какая-то ерунда получается, – буркнул стрелок.
Ему вдруг показалось, что мальчик сейчас заплачет.
