– Умер от лихорадки. – Я не стал уточнять, что лихорадка скорее всего была вызвана ядом. Старшему шерифу Дебарии на границе Внешнего мира вовсе не обязательно это знать. – А Стивен занят другими делами и потому прислал меня. Я его сын.
– Да-да, мы тут наслышаны о тебе и твоих подвигах в Меджисе. Новости сюда доходят. У нас есть телеграф и даже телефон. – Он указал на аппарат, висевший на стене. Под ним была прибита табличка: «БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ НЕ ТРОГАТЬ!» – Раньше связь была и с Гилеадом. Но теперь – только с Салливудом на юге, с Джефферсоном на севере и с деревней в предгорье. Называется Малая Дебария. У нас даже есть несколько уличных фонарей, которые работают до сих пор. И лампы в них не керосиновые и не газовые, а настоящие искровые. Горожане уверены, что их свет отпугивает эту тварь. – Шериф Пиви тяжко вздохнул. – А вот я не уверен. Нехорошо это все, юные джентльмены. Очень нехорошо. Иногда у меня возникает такое чувство, будто мир еле держится на разболтавшихся креплениях. Будто он уже начал разваливаться.
– Так и есть, – сказал я. – Но если крепления разболтались, шериф, их можно опять закрепить.
– Да, пожалуй. – Он кашлянул, прочищая горло. – А теперь… не сочтите за неуважение, юные джентльмены, я знаю, что вы – это именно вы… но мне был обещан сигул. Если вы привезли сигул, я его заберу. Он для меня много значит.
Я открыл сумку и достал маленькую деревянную шкатулку с оттиском личной печати отца на крышке: буква «С» внутри буквы «Д». Пиви взял у меня шкатулку, и уголки его рта под усами чуть приподнялись в почти незаметной улыбке. Мне показалось, что это была улыбка узнавания, и она убавила шерифу сразу несколько лет.
– Ты знаешь, что там внутри?
– Нет. – Меня не просили смотреть.
Пиви открыл шкатулку, заглянул внутрь, затем поднял глаза на меня и Джейми.
– Когда я был еще только помощником шерифа, Стивен Дискейн собрал отряд – там был я, и тогдашний шериф, и еще семь человек – и повел нас брать банду Ворона. Отец не рассказывал тебе о Воронах?
Я покачал головой.
– Это, конечно, не шкуроверт, но потрудиться все равно пришлось. Вороны промышляли грабежом, и не только в Дебарии, но и по всем окрестным фермам. Грабили и поезда, если там было что грабить. Но в основном похищали людей ради выкупа. Преступление, подходящее для трусливых мерзавцев – я слышал, Фарсон имеет склонность к таким делам, – зато приносит хорошие барыши.
Они похитили жену фермера, Белинду Долин. Твой отец прибыл в город уже на следующий день. Ее муж позвонил по телефону, как только бандиты ушли. Его связали, но он сумел освободиться. Вороны не знали про телефон, это их и сгубило. Конечно, нам повезло, что поблизости оказался стрелок, объезжавший дозором здешние края. В те времена стрелки всегда появлялись там, где они были нужны. И когда были нужны.
Он посмотрел на нас с Джейми.
– Может, оно и по-прежнему так. Как бы то ни было, мы прибыли на ферму, где побывали бандиты, что называется, по горячим следам. Будь мы одни, точно потеряли бы след… тут дальше к северу – сплошной твердый грунт… но у твоего отца зоркий глаз. Ты не поверишь! Как у ястреба, как у орла!
Я знал про острое зрение отца и про его мастерство следопыта. Также я знал, что эта история скорее всего не имеет отношения к нашему делу. Наверное, мне надо было сказать шерифу, чтобы он не отвлекался и говорил по существу. Но отец никогда не рассказывал о своей юности, и мне хотелось послушать.
– Следы вели в направлении соляных копей. Местные называют их соляным домом. Шахты в то время стояли заброшенными. Это было еще до того, как обнаружили новую залежь. Двадцать лет тому назад.
– Залежь? – не понял Джейми.
– Месторождение, – пояснил я. – Он имеет в виду новое месторождение.
– Да, все верно. Но тогда шахты стояли заброшенными, и там скрывалось всякое отребье типа этих Воронов. След вел по равнинам, потом уходил в горы, к Нижним луговинам. Это такие луга в предгорье, под соляным домом. Именно на луговинах и был убит тот пастух. На него напал зверь, похожий…
– Похожий на волка, – перебил я шерифа. – Это мы знаем. Давайте дальше.
