– Сэй Дискейн, – сказал Вегг, – по-моему, это не самая удачная мысль – ставить выпивку этим парням.
Но я думал иначе. Взмахом руки я подозвал к себе Келлина Фрая и выдал ему два золотых «орла». Его глаза широко раскрылись.
– Отведи их в салун, – сказал я. – Того, что я дал, хватит на две порции виски для каждого. На две маленьких порции, а больше им и не надо. Возьми с собой Канфилда и вот его… – Я указал на одного из временных работников с фермы Джефферсона. – Это кто? Арн?
– Я Снип, – сказал парень. – Арн – это другой.
– Ага, хорошо. Снип, ты – на одном конце барной стойки. Канфилд – на другом. Ты, Фрай, встанешь у двери. Будешь их прикрывать.
– Я не поведу сына в «Невезуху», – заявил Келлин Фрай. – Нечего ему делать в борделе.
– Ему туда и не надо. Викка будет стоять на улице, неподалеку от задней двери. Вместе с ним. – Я указал большим пальцем на Арна. – Вам ничего делать не надо. Просто стойте и наблюдайте. Если кто-то из солянщиков попытается выскользнуть в заднюю дверь, громко кричите и сразу бегите прочь, потому что скорее всего это и есть тот, кто нам нужен. Понятно?
– Ага, – сказал Арн. – Пойдем, малыш. Может, там ветра не будет, за домом. И я хоть смогу закурить.
– Погоди, – сказал я и подозвал к себе мальчика.
– Эй, стрелок-в-жопе-ноги! – крикнул кто-то из солянщиков. – И долго ты будешь держать нас на этом ветру? У меня, на хрен, в горле все пересохло!
Остальные загалдели, выражая согласие.
– Так, все быстро заткнулись, – сказал я. – Кто будет тихо стоять и молчать, тот уже скоро промочит горло. А кто зубоскалит, пока я делаю свою работу, тот вернется в повозку и будет облизывать соль.
Они тут же умолкли. Я склонился к Викке Фраю.
– Ты должен был что-то кому-то сказать в поселке на Соляной горе. Ты это сделал?
– Ага, я…
Отец ткнул его локтем под ребра так сильно, что мальчик едва не упал. Он понял, что сделал не так, и начал заново, на этот раз поднеся ко лбу кулак.
– Да, сэй, я все сделал, как вы велели.
– С кем ты говорил?
– С Паком Делонгом. Мы познакомились на ярмарке Жатвы. Он сын простого солянщика, но мы с ним подружились и даже бежали на пару в состязаниях по бегу в три ноги. Его отец – бригадир ночной смены. Ну то есть Пак так говорит.
– И что ты ему сказал?
– Что Билли Стритер видел шкуроверта в его человеческом облике. Что Билли спрятался в сарае под старой упряжью, и это спасло ему жизнь. Пак знал, о ком я говорю, потому что Билли тоже был на ярмарке Жатвы. И он, Билли, выиграл гонки с гусем. Вы знаете гонки с гусем, сэй стрелок?
– Да, – ответил я. Еще недавно я сам участвовал в этих гонках.
Викка Фрай тяжело сглотнул, и его глаза наполнились слезами.
– Папа Билли… он так радовался, когда Билли пришел первым, – прошептал он.
– Конечно, он радовался. А Пак Делонг потом разболтал то, что услышал от тебя, как думаешь?
– Я не знаю. Но лично я разболтал бы.
Такой ответ меня очень даже устроил. Я хлопнул Викку по плечу.
– А теперь иди. И если увидишь, что кто-то пытается выскользнуть через заднюю дверь, сразу кричи. Хорошо кричи, громко. Чтобы было слышно и при таком ветре.
Викка с Арном ушли в переулок, который вел как раз к задней двери «Невезухи». Солянщики этого не заметили; их взгляды были прикованы к дверям салуна, а мысли заняты только одним – предвкушением обещанной дармовой выпивки.
В ответ раздались одобрительные восклицания, и солянщики дружно направились к дверям салуна. Но все-таки шагом, а не бегом. И по-прежнему колонной по двое. Они привыкли подчиняться приказам. Я догадывался, что их жизнь и работа на соляных копях мало чем отличались от рабства, и благодарил ка, что оно определило мне другой путь… хотя теперь, по прошествии лет, я начинаю задумываться, а чем, в сущности, рабство шахты отличается от рабства револьвера? Возможно, только одним: я всегда видел небо над головой, и за это я говорю спасибо Гану, Человеку-Иисусу и всем остальным богам.
Я отозвал Джейми, шерифа Пиви и этого нового – Вегга – в дальний конец улицы. Мы встали под навесом над входом в контору шерифа. Стросер и Пикенс, двое не самых толковых помощников, стояли в дверях с ошарашенным, изумленным видом.
– Вы двое, идите внутрь, – сказал я.
– Мы принимаем приказы только от непосредственного начальства, – ответил Пикенс, весь из себя высокомерный и важный в присутствии вернувшегося начальника.
– Идите внутрь и закройте дверь, – распорядился Пиви. – Вы, два дуболома, до сих пор, что ли, не поняли, кто здесь главный?
Они отошли в глубь прихожей. Пикенс волком смотрел на меня, Стросер – на Джейми. Дверь хлопнула с такой силой, что в ней задрожало стекло. Пару секунд мы просто молча стояли, глядя на облака соляной пыли, несущиеся по улице. Некоторые из них были такими густыми, что повозки солянщиков скрывались из виду в белесых клубах. Однако у нас не было времени на раздумья – скоро стемнеет, и тогда один из людей, пьющих сейчас в «Невезухе», может уже перестать быть человеком.
