Темная Дейзи полностью

Конор какое-то время жил в Сиглассе, и мы втроем – он, я и бабушка – провели неделю, убирая их с отцом коттедж. Мы вычистили весь мусор и вымыли все, что можно. Бабушка свернула старый ковер, отполировала полы, покрасила стены – снаружи и внутри – и купила новые подушки и постельное белье. Она всегда считала, что если имеешь возможность изменить чью-то жизнь, ты можешь изменить и самого человека. Бабушка поставила свежие цветы в каждую комнату, забила холодильник и морозилку едой, прежде чем отец Конора вернулся. Она даже заплатила за такси, чтобы мы забрали его из реабилитационного центра. Мне он показался другим человеком: в чистой одежде, без его ужасной бороды, и от него не воняло сигаретами и выпивкой.

– Вы уверены, что вы папа Конора? – спросила я в машине, и все рассмеялись, хотя я не шутила.

– Спасибо, – сказал он, когда мы вошли в бунгало и он увидел, сколько работы мы проделали, превратив это место в дом. – За все. Чем я могу вам отплатить?

– Просто оставайтесь здоровым, – ответила бабушка.

Тогда она пожала ему руку, поцеловала Конора в щеку, и мы оставили их, чтобы они попытались снова.

– Все заслуживают второго шанса, – сказала бабушка, когда мы остались одни.

– Даже плохие люди? – спросила я.

– Все, кого ты знаешь, одновременно плохие и хорошие, это часть человеческого существования.

Думаю, тогда я была слишком маленькой, чтобы это понять.

– Можешь принести еще спичек вместе с дровами? – окликает Лили, высовывая голову из-за двери гостиной и вырывая меня из прошлого в настоящее, что расстраивает меня еще больше.

– Думаю, вам нужно это увидеть. Всем, – отвечает Конор.

Лили цыкает – одна из многих вредных привычек, унаследованных ею от матери – затем говорит Трикси оставаться на месте, пока остальные женщины присоединяются к нам на кухне.

– Где бабушка? – спрашивает моя мать, таращась на пол.

– Вот именно, – говорит Конор, и мы все переглядываемся. – Кто-нибудь ее двигал?

Все качают головами.

– Ну, кто-то оставил кассету и записку на кухонном столе, – говорит он. – Слова сами себя не пишут.

Нэнси берет клочок бумаги и зачитывает вслух.

– «ПОСМОТРИ МЕНЯ»? – говорит Лили, беря кассету и читая приклеенные к коробке буквы. Она тут же ее откладывает, словно она может навредить ей. – Что это? Извращенная версия «Алисы в Стране чудес»?

– Кто знает, но это еще не все, что здесь изменилось, – говорит Роуз и мы поворачиваемся посмотреть, что она разглядывает на стене. Поэма, выведенная мелом, все еще там, но четыре строки вычеркнуты.

– А это что значит? – говорит Лили, смотря на нашу мать.

– Почему ты меня спрашиваешь?

– Ты была здесь одна, делая чай. У кого еще было время все это сделать?

На секунду Нэнси выглядит смущенной, но быстро приходит в себя.

– Думаю, ты вспомнишь, что каждый в какой-то момент выходил из гостиной. Роуз ходила на причал – и обнаружила пропажу лодки – ты ходила за свитерами наверх, Конор вышел за дровами – может, он передвинул тело… – говорит она.

– Или, может, это сделал Фрэнк, – говорит Конор, понизив голос. – Он очень расстроен и много выпил. Может, он вычеркнул свое имя чтобы…

– Чтобы мы все решили, что он убил бабушку? – перебивает Лили. – Зачем убийце подставлять себя самого?

– Чтобы вы признали вероятность совершения преступления этим вечером и что вашу бабушку могли убить? – отвечает Конор. – Насколько я вижу, у каждого из вас был мотив, потому что вам нужны ее деньги и вас взбесило, что вы не получите ни пенни больше. Вы все здесь из-за денег. У ветклиники Роуз финансовые трудности, оркестр Фрэнка нынче стоит больше, чем зарабатывает, у Нэнси кончились деньги, полученные при разводе, а Лили всегда высасывала средства из родственников…

– А ты почему здесь? – спрашивает Лили.

– У меня на это свои причины.

В своих причинах нет ничего плохого, если только они на самом деле не являются чужими. Мне хотелось бы это озвучить, но я никогда не была такой смелой, как люди, напрямую высказывающие свои мысли.

– Достаточно, Конор. Ты не знаешь Фрэнка так хорошо, как мы. Он был моим мужем и все еще их отец. Но я все же считаю, что нам нужно с ним поговорить, – говорит Нэнси. Она направляется к музыкальному залу. – Вместе, – добавляет она, когда никто не идет следом.

Музыка становится громче с каждым нашим шагом к двери.

Моя мать тихо стучит: – Фрэнк?

Ответа нет, поэтому она стучит снова, но пианино продолжает играть. Нэнси дергает ручку, но дверь заперта.

– Отойдите, – говорит Конор и мы слушаемся. Только Лили смеется, когда он пытается выбить дверь с разбега и проваливается. Тогда Роуз удивляет всех точным ударом ноги, распахивающим дверь. Но ничто не шокирует, как увиденное нами в комнате.