– С ней все в порядке? – оборвал его Джерри. – Если хоть царапинка, Роберт, я тебя вздерну!
– Ни царапинки! Сами знаете, какая в машине система защиты, салон и водитель не пострадали. После аварии она была весела, ночью спала сном ангела. Сегодня подбиралась к вертолету. Сказала, что если не отдам ей ключи, уволит меня к дьяволу. У меня семья, сэр, дети, внуки… Чудная ситуация, ничего не скажешь – либо увольнение от рук леди, либо виселица от рук ваших. Вот он, подарок на Рождество в благодарность за десятилетия преданной службы.
– Не уволит она тебя, не паникуй. Уволить тебя могу только я, но я этого не сделаю! Мой тебе совет, брось ключи от вертолета в пруд, но не допусти, чтобы они попали в руки леди.
– С утра она закрылась в кабинете. Горничная носила туда чай, леди сообщила ей, что готовит бумаги для увольнения персонала.
Слушая разговор, Кэт оказалась в гостиной. Она встала у стены, не решаясь двинуться ни вперед, ни назад.
– Это не серьезно, – ответил Джерард. – Горничная, видать, задала какой-то глупый вопрос, а леди пошутила в своей манере. Наверняка, она читает, или пишет свой роман. Она у меня взбалмошна, но безобидна, ты знаешь, Роберт.
– Не уверен. Тем более, когда вас нет дома.
– Хорошо, будь добр, отнеси ей трубку. Я поговорю с ней.
Электронный голос пожелал всего доброго и затих. Кэт осторожно вышла из-за угла и увидела Джерри. Он сидел на полу в полуоборота к ней, прислонившись спиной к сиденью дивана. На столике перед ним лежал мобильный телефон, а сам шотландец потягивал темную жидкость из стеклянного бокала на тонкой ножке, который держал в руке. Одет он был только в домашние брюки.
Ей захотелось послушать, о чем он будет говорить с этой загадочной женщиной, которая любит лихую езду, пишет романы и грозит увольнением всем, кто смеет становиться у нее на пути. Кэт осознала неприятный факт – она не знает о шотландце ничего… Хотя в самолете он, кажется, упомянул о брате…Но больше ничего, ни имен, ни событий, ни названий. Ничего.
Джерри поставил бокал на столик, взял телефон, нажал кнопку, приложил его к уху, заговорил. Тембр его голоса смягчился, в нем зазвучали нежные нотки. Он рассмеялся, так счастливо, что она с ног до головы покрылась гусиной кожей. Неподвижно стоя и с горем пополам пытаясь сглотнуть ком, который образовался в горле, Кэт не понимала ни слова, из того, что он говорил. Опять гэльский, исконный язык дикой Каледонии.
Ей стало дурно. Кэт впилась пальцами в полку, подвернувшуюся под руку. Тут же с полки спрыгнула и загромыхала по полу жестяная антикварная вазочка. Джерри обернулся на шум, быстро закончил разговор. Нажал отбой и поднялся ей навстречу.
– Почему ты стоишь в углу одна, как бедный родственник? – подойдя, он поднял с пола вазочку и вернул ее на полку. – Не складываются у тебя отношения с этой штуковиной?
– Жестянка выдала меня повторно, – Кэт направилась мимо него к дивану. – Третьего раза не будет. Я с ней разберусь.
– Она тут не причем. Я давно понял, что ты здесь, – сообщил шотландец, идя следом.
– Как?
– У меня на тебя чутье.
Она опустилась на ковер. Он устроился рядом. От него пахло свежестью и спиртным. Стараясь не поддаваться на его магию, она указала на стакан:
– Что пьешь?
Он достал из-за спины и продемонстрировал ей наполовину полную бутылку:
– Скотч.
– Где этикетка?
– Ее не успели наклеить. Угостить тебя.
– Нет, – Она отодвинула от себя бокал, в который Джерри налил немного напитка. – Ненавижу виски. Та еще отрава.
– Не соглашусь, Кэт, – он будто слегка насупился, – Шотландский виски – напиток благородный, если им не надираться до потери пульса. Он тебя опьянит слегка, загипнотизирует. Попробуй.
– У всего шотландского есть данное свойство – гипнотизировать, – сдаваясь, она сделала глоток и скривилась. – Горечь. Прости, но это гадость, Джерри.
– Выпей воды. Вот так. И больше не делай больших глотков – только смочи язык. Для начала понюхай. Чем пахнет?
– Спиртом.
– Еще чем?
– Чем-то сладким. Ваниль, кажется.
– Ванильный пудинг и мед. Виски бродил в бочке из американского дуба, в котором прежде выдерживался херес, отсюда и ароматы. У тебя хороший нос, Кэт. Не только симпатичный, но и чувствительный. Что еще чувствуешь?
– Ничего.
– Не вредничай.
– М-м-м. Пахнет солью.
– Этот скотч закален морем. Глотни немного.
– Он копченый.
– Точно, копчены. Не горький. Глотни больше. Копченый он оттого, что печи для просушки солода топили торфом. Понравилось? Хочешь еще?
– Пожалуй…
Они сидели рядом и медленно тянули скотч. Джерри рассматривал напиток на свет – в бокале играли янтарные блики.
– Скотч идет тебе, Кэт.
– Каким образом?
– Он золотой, как твои глаза. Но кое-что другое подойдет тебе больше.
Он достал из-под диванной подушки и положил ей на колени продолговатую плоскую коробочку, обтянутую бархатом.
– Джерри, – Кэт поставила свой бокал на стол, – это лишнее.
– Взгляни. Прошу тебя.
