– Пешка бьет пешку, – пробормотал Вилли. Лугар сделал шаг вперед и вправо. Джозеф Кеплер закричал и повернулся, чтобы бежать.
– Нет-нет, – нахмурился Барент.
Кеплер замер в прыжке, мышцы его напряглись, ноги выпрямились. Не шевелясь, он смотрел на приближающегося негра. Лугар остановился рядом с ним на черной клетке. В глазах Кеплера застыл ужас.
– Спасибо, Джозеф, – сказал Барент. – Ты сослужил хорошую службу. – И он кивнул Вилли.
Дженсен Лугар обеими ладонями взял угловатое лицо Кеплера, стиснул его и резким движением вывернул голову. Хруст сломанной шеи эхом отдался под сводами зала. Кеплер один раз дернулся и испустил дух, снова обмочившись при падении. По жесту Барента вперед выскочили охранники и, схватив обмякшее тело, поволокли его прочь.
Лугар остался на черной клетке один, глаза его были устремлены в пустоту. Барент внимательно посмотрел на него.
Хэрод не мог поверить, что Вилли отдаст Баренту Лугара. Уже четыре года негр был любимчиком старого продюсера и, по меньшей мере, дважды в неделю делил с ним постель. Вероятно, Барент тоже сомневался в этом. Он поднял палец, и из темноты выступило с полдюжины охранников, нацелив свои «узи» на Вилли и его пешку.
– Герр Борден? – спросил Барент, поднимая бровь. – Мы можем сойтись на ничьей и вернуться к установленным состязаниям. На следующий год… кто знает?
Лицо Вилли превратилось в бесстрастную маску.
– Меня зовут герр генерал Вильгельм фон Борхерт, – ровным голосом произнес он. – Ходите.
Барент помедлил, затем кивнул своим охранникам. Хэрод ожидал шквала огня, но они лишь удостоверились, что траектории выстрелов свободны, и замерли в готовности.
– Что ж, пусть будет так. – Барент положил на плечо Лугара свою бледную руку.
Уже позднее Хэрод думал, что смог бы воспроизвести на экране то, что последовало дальше, при неограниченном бюджете, дюжине техников по гидравлике и работе с кровяными резервуарами, но ему никогда бы не удалось добиться такого звука и такого выражения на лицах окружающих. Через мгновение тело Лугара начало корчиться и дергаться, органы грудной клетки выперли наружу, грозя сломать ребра, бугры мускулов на плоском животе надулись, как крыша тента от порыва ветра. Затем все тело негра содрогнулось, будто охваченное каким-то жутким спазмом, и у Хэрода мелькнул образ расплющенной глины в руках выведенного из себя скульптора. Но страшнее всего были глаза: они закатились, так что остались видны лишь белки, которые постепенно увеличивались сначала до размеров шариков для гольфа, потом – бейсбольного мяча, надувных шаров… Лугар открыл рот, но вместо ожидаемого крика оттуда хлынула кровь. Хэрод слышал звуки, доносившиеся из утробы Лугара, – мышцы внутри рвались с таким же надрывным дребезжанием, как лопаются струны рояля, слишком туго натянутые на колки.
Барент отступил на шаг, чтобы не испачкать свой парадный костюм, белую рубашку и лакированные ботинки.
– Король берет пешку, – промолвил он, поправив шелковый галстук.
Вышедшие на поле охранники вынесли тело Лугара. Теперь Барента и немца разделяла лишь одна белая клетка. Шахматные правила запрещали кому-либо из них вставать на нее. Короли не могли вступать в противостояние.
– По-моему, мой ход, – промолвил Вилли.
– Да, герр Бор… герр генерал фон Борхерт, – ответил Барент.
Вилли кивнул, щелкнул каблуками и объявил следующий ход.
– Разве мы не должны уже прилететь? – спросила Натали Престон и, наклонившись вперед, посмотрела в залитое дождем ветровое стекло.
Дерил Микс жевал незажженную сигару, перегоняя ее из одного угла рта в другой.
– Встречный ветер сильнее, чем я думал, – ответил он. – Успокойтесь. Уже скоро. Высматривайте огни с правой стороны.
Натали откинулась назад и с трудом справилась с желанием в тридцатый раз заглянуть в сумочку и проверить «кольт».
– Я до сих пор не могу понять, что здесь делает такая малышка, как ты, – пошутил с заднего сиденья Джексон.
Натали резко обернулась:
– Послушай, я знаю, что я здесь делаю. А вот что ты делаешь здесь?
Уловив ее напряженное состояние, Джексон улыбнулся и невозмутимо ответил:
– Братство Кирпичного завода не может смириться с тем, что являются подлые люди и начинают расправляться с его членами на нашей территории. Когда-то ведь надо рассчитаться.
Натали сжала кулаки.
– Дело не только в этом, – промолвила она. – Это не просто подлые люди.
Джексон взял ее за плечи и тихонько сжал их:
– Послушай, малышка, на этой земле есть всего три сорта людей: подлые ублюдки, подлые черные ублюдки и подлые белые ублюдки. Подлые белые ублюдки хуже всего, потому что они дольше всех занимаются этим делом. – Он бросил взгляд на пилота. – Я не хотел тебя обидеть, приятель.
– А я и не обиделся, – сказал Микс, перекинув сигару в другой угол рта и ткнув пальцем в ветровое стекло. – Вон там, на горизонте, возможно, уже наш огонек. – Он сверился с указателем скорости и добавил: – Через двадцать минут… Может, через двадцать пять.
Натали снова нащупала в сумочке «кольт» тридцать второго калибра. Всякий раз, как она прикасалась к нему, он казался ей все меньше и незначительней.
