– Здравствуй, Мелани. А ты разве не хочешь поздороваться со мной лично?
– Я не расположена в данный момент. Возможно, я спущусь, когда ты сама придешь ко мне.
На губах девушки мелькнула слабая улыбка.
– Мне будет несколько сложно сделать это.
Все завертелось у меня перед глазами, в течение нескольких секунд я была способна лишь на то, чтобы сохранять контроль над своими людьми. А что, если Нина не умерла? Что, если она была всего лишь ранена?
Но я же видела дыру у нее во лбу! Ее голубые глаза вылезли из орбит!
Может, патроны были старыми? Пуля врезалась в череп, но не вошла в него, вызвав в мозгу повреждений не больше, чем у меня мое кровоизлияние?
Газеты сообщили, что она умерла. Я сама видела ее имя в списке жертв.
Впрочем, ведь там присутствовало и мое имя.
Рядом с постелью загудел один из мониторов, предупреждая о чрезмерной нагрузке на мой организм. Усилием воли я умерила одышку и сердцебиение. Гудки прекратились.
Выражение лица Джастина за эти несколько секунд не изменилось и в трепещущем пламени свечи по-прежнему напоминало лик бесенка. Он уселся в кожаное кресло, которое так любил мой папа, и скрестил ноги на сиденье.
– Расскажи мне о Вилли, – попросила я через него.
– Он жив, – ответила негритянка.
– Этого не может быть. Его самолет разбился, и все пассажиры погибли.
– Все, за исключением Вилли и двух его помощников, – усмехнулась она. – Они покинули самолет до того, как он взлетел.
– Зачем же ты обрушилась на меня, если знала, что твой замысел с Вилли провалился? – вырвалось у меня.
– Я не имею к самолету отношения, – призналась она после паузы.
У меня началась бешеная тахикардия, так что осциллограф залил комнату пульсирующим ярким светом.
– Кто же это сделал?
– Другие, – равнодушным тоном отозвалась она.
– Кто они?
Девица глубоко вздохнула.
– Есть группа лиц, обладающих нашей силой. Тайная группировка…
– Нашей силой? – перебила ее я. – Ты имеешь в виду Способность?
– Да.
– Глупости. Мы никогда не встречали кого-либо даже с намеком на Способность. – Я заставила Калли поднять в темноте руки. Ее худенькая прямая шейка торчала из ворота темного свитера. Калли мог переломить ее запросто, как сухую ветку.
– А эти люди обладают ею, – уверенно произнесла негритянка. – Они пытались убить Вилли. Они пытались убить тебя. Неужели ты не задумалась, кто устроил все это в Джермантауне? Стрельба? Свалившийся в реку вертолет?
Откуда Нина может знать? Откуда вообще кто-то может знать?
– Ты вполне могла быть одной из них, – уклончиво ответила я.
Девица невозмутимо кивнула:
– Да, но в таком случае разве я стала бы предупреждать тебя? Я пыталась сделать это в Джермантауне, но ты не захотела слушать.
Я попробовала вспомнить. Предупреждала ли негритянка меня о чем-нибудь? Шепотки тогда уже звучали очень громко, и сосредоточиться было трудно.
– Ты и шериф приходили, чтобы убить меня, – возразила я.
– Нет. – Голова девушки медленно шевельнулась, как у заржавевшей марионетки. Нинина компаньонка Баррет Крамер двигалась именно так. – Шерифа прислал Вилли. Он тоже хотел предупредить тебя.
– А кто эти другие? – осведомилась я.
– Известные люди, очень могущественные. Барент, Кеплер, Саттер, Хэрод…
– Мне эти имена ничего не говорят. – Я вдруг поймала себя на том, что визжу голосом шестилетнего Джастина. – Ты лжешь! Ты не Нина! Ты умерла! Откуда ты знаешь про этих людей?
Девица помедлила, словно прикидывая, говорить или нет.
– Я познакомилась кое с кем из них в Нью-Йорке, – наконец ответила она. – И они уговорили меня сделать то, что я сделала.
Наступила такая мертвая и продолжительная тишина, что через все свои восемь источников я могла слышать, как на карнизе эркера воркуют голуби. Мисс Сьюэлл бесшумно удалилась на кухню и теперь стояла в тени дверного проема, держа тесак в складках бежевой юбки. Капли переступил с ноги на ногу, и я ощутила отголосок обостренной готовности Винсента в его кровожадном нетерпении.
– Они убедили тебя уничтожить меня, – сказала я, – и пообещали расправиться с Вилли, пока ты занимаешься мною?
– Да, – ответила она.
– Но им так же ничего не удалось, как и тебе.
– Да.
– Зачем ты рассказываешь мне это, Нина? – поинтересовалась я. – Ведь этим ты только вызываешь еще большую ненависть к себе.
– Они обманули меня, – тихо прошептала девушка. – Когда ты явилась, они бросили меня. И я хочу покончить с ними.
Я заставила Джастина чуть склониться вперед.
– Поговори со мной, Нина, – попросила я тихо. – Расскажи мне о нашей юности.
Она покачала головой:
– На это нет времени, Мелани.
Я улыбнулась, чувствуя, как слюна увлажнила молочные зубы Джастина.
– Где мы познакомились, Нина? На чьем балу мы впервые сравнили свои карточки с ангажементами?
Негритянка слегка задрожала и поднесла ко лбу руку:
– Моя память, Мелани… После травмы образовались провалы…
– По-моему, несколько секунд назад они тебя не тревожили, – ехидно заметила я. – Кто ездил с нами на пикники на остров Дэниел, Нина, милая? Неужели ты не помнишь его? Наших кавалеров в то далекое-далекое лето?
Девица качнулась, не отводя руку от виска:
– Мелани, прошу тебя, я вспоминаю, а потом забываю… боль…
