Саттер промокнул лоб шелковым носовым платком и пожал плечами:
– В том, что говорит Джозеф, есть резон, брат К. Доказано, что парень был не в себе. Зачем было тратить столько сил на подготовку всей этой истории, чтобы в результате промазать?
– Он не промазал, – покачал головой Барент. – Он повредил президенту левое легкое.
– Промазал в тебя, – широко улыбнулся Саттер. – Да и вообще, с чего бы нашему другу-продюсеру иметь зуб на старика Ронни? Они оба – ветераны Голливуда.
Интересно, подумал Хэрод, спросят ли его мнения. В конце концов, он впервые присутствовал в качестве полноправного члена на заседании Клуба Островитян.
– Тони? – Барент повернулся к Хэроду.
– Не знаю, – ответил тот. – Просто не знаю.
Барент кивнул Ричарду Хейнсу:
– Вдруг это поможет нам в наших рассуждениях.
Свет опять погас, и на экране задергалось зернистое изображение, зафиксированное на восьмимиллиметровой пленке и позднее переведенное в видеозапись. Это были разрозненные массовые сцены: толпы людей, полицейские машины, сопровождающие лимузины, охранники и агенты спецслужб. Хэрод понял, что это приезд президента в отель «Хилтон» в Вашингтоне.
– Мы отыскали и реквизировали всевозможные любительские пленки, снятые в тот момент, – прокомментировал Барент. – И фото-, и кино-.
– Кто это «мы»? – поинтересовался Кеплер.
Барент приподнял одну бровь:
– Хотя безвременная кончина Чарльза стала для нас большой потерей, Джозеф, мы продолжаем сохранять определенные контакты с известными кругами. Вот это место.
На экране возникла почти пустая улица и чьи-то затылки. Хэрод догадался, что съемка велась с расстояния тридцати – сорока ярдов от места покушения, с противоположной стороны улицы. И снимал человек, страдающий нервной трясучкой. Хоть как-то зафиксировать камеру никто даже не пытался. Звук отсутствовал. О том, что были произведены выстрелы, можно было догадаться только по усилившемуся волнению толпы. Объектив камеры в это мгновение не был направлен на президента.
– Вот! – воскликнул Барент.
Кадр застыл на большом экране. Ракурс, под которым велась съемка, был неудобным, но между плечами двух зевак отчетливо виднелось лицо пожилого человека лет семидесяти. Из-под клетчатой спортивной кепки выбивались седые волосы. Он стоял на противоположной стороне улицы и внимательно наблюдал за происходящим. Взгляд его маленьких глаз был холоден и спокоен.
– Это он? – спросил Саттер. – Ты уверен?
– Но он не похож на человека с фотографии, которую я видел, – возразил Кеплер.
– Тони? – вновь спросил Барент.
Хэрод почувствовал, как на его лбу и верхней губе выступили крупные капли пота. Застывший кадр был размытым, искаженным из-за плохого объектива, снят в неудачном ракурсе и на дешевой пленке. Нижний правый край вообще был засвечен. Хэрод мог бы сказать, что изображение слишком плохого качества, что он не уверен. Он мог еще не впутываться во все это – и в то же время не мог.
– Да, – кивнул он. – Это Вилли.
Барент опустил голову. Хейнс выключил экран, зажег в салоне свет и удалился. В течение нескольких секунд стояла полная тишина, если не считать монотонного гула реактивного двигателя.
– Может, это всего лишь случайное совпадение, Джозеф? – спросил К. Арнольд Барент, обойдя стол и усаживаясь в кресло.
– Нет, – откликнулся Кеплер. – И все же я ничего не понимаю! Что он пытается доказать?
– Возможно, всего лишь то, что он по-прежнему действует, – предположил Джимми Уэйн Саттер. – Что он ждет. Что может добраться до любого из нас, когда пожелает. – Преподобный покачал головой и улыбнулся Баренту. – Полагаю, ты на время воздержишься от появлений в общественных местах, брат К.?
Барент скрестил на груди руки:
– Это наше последнее собрание перед летним выездом в июне на остров. До этого времени я покину страну… по делам. Прошу всех вас принять необходимые меры предосторожности.
– Меры предосторожности против чего? – поинтересовался Кеплер. – Что ему надо? Мы уже предложили ему членство в Клубе по всем возможным каналам. Мы даже послали к нему с приглашением этого еврея-психиатра и убеждены, что он успел связаться с Лугаром прежде, чем оба погибли во время взрыва…
– Идентификация трупов не была исчерпывающей, – оборвал его Барент. – У дантиста в Нью-Йорке мы не обнаружили карточки Соломона Ласки.
– Да, – согласился Кеплер, – ну и что? Немец почти наверняка получил наше сообщение. И чего он еще хочет?
– Тони? – спросил Барент, и все трое повернулись к Хэроду.
– Откуда мне знать, чего он хочет?
– Тони, Тони, – покачал головой Барент. – Ты сотрудничал с ним в течение многих лет. Ты обедал с ним, беседовал, шутил… Чего он хочет?
– Играть.
– Что? – спросил Саттер.
– Как играть? – наклонился вперед Кеплер. – Он хочет играть в летнем лагере на острове?
Хэрод покачал головой:
