Коля помотал головой, отмахиваясь от надоевшей мелодии, глубоко затянулся. Эта неподвижная девушка, чертовщина в доме Болонкиной незаметно нарушили его мир. С самого детства он твердо знал, что нет ни Бога, ни черта, на ада, ни рая. Есть непоколебимый советский материализм, и смысл этой жизни – в самой жизни. В горячих темно-карих глазах Нины, ее приятно-податливой мягкой груди под его ладонью, в грубых соленых шутках сослуживцев, в веселом матерке Иван Иваныча, в холодном и свежем запахе воды из обледеневшей колонки. Но эта неподвижная девушка перечеркнула все. Наверное, можно было как-то по-научному объяснить ее паралич, можно придумать объяснение и той ночи, когда кто-то ломился в дом Болонкиной и говорил голосом постового Мити, можно было объяснить тяжелое чувство и тошноту… Но сам Коля чувствовал в этом все что-то глубоко неправильное, противоположное и даже враждебное всему, к чему он привык.
***
Первая, к кому отправились Коля и Серафим, была Рая Телецкая. Маленькая комнатка в коммуналке густо пропахла духами и была увешана фотографиями актеров – в парадных неестественных лицах Коля узнал Любовь Орлову и Георгия Юматова. Рая сильно волновалась, краснела и мяла в руках носовой платок.
- Я ничего не знаю. Меня уже допрашивали… Я ничего не видела!
- Что-то все-таки видели, – мягко сказал Серафим. – Почему Зоя полезла на иконостас? Правда, что хотела потанцевать с Николаем угодником?
- Нет, – решительно ответила Рая. – Люди болтают, но она ничего такого не говорила.
Коля и Серафим переглянулись.
- Не говорила? – напряженно переспросил Серафим.
- Нет. Она и не танцевала, обиделась на Витальку. Нас мать его впустила, и все подумали, что это было странно – он же нас позвал к себе к определенному времени. А сам пришел через несколько часов после того, как все уже гулять начали. Ну и Зоя обиделась – она же с ним вроде как встречается.
- А ты видела, как Зоя снимала икону? – спросил Коля.
- Нет. Мы танцевали с Пашей, и я на Зою посмотрела уже после того, как девчонки визжать начали. Сначала думали, что она шутит, а когда понятно стало… я очень испугалась.
- А правда, что был гром? – подался вперед Серафим.
- Нет, не было ни грома, ни молнии. Это уже Клавдия потом разнесла, но ее не было к тому времени дома, она ушла к соседке и не могла ничего видеть.
- А почему Виталий пришел позднее, если пригласил вас к определенному времени? – спросил Коля.
- Я не знаю. Но помню, что Зоя очень злилась и постоянно смотрела в окно – Витальку высматривала.
Серафим помолчал с минуту, подергал короткую седую бородку. Внимательно посмотрел красной и перепуганной Рае в глаза:
- Скажите, а что вы почувствовали там, в доме, когда Зоя окаменела?
Рая покусала нижнюю губу, подумала. Наконец произнесла:
- Знаете, я выпила там немного, и меня мутило. И накатывало так, знаете… К сердцу подступало, в ушах шумело. Но я подумала, что это от самогонки…
- И это все началось после того, как Зоя окаменела?
Рая покачала головой:
- Нет… Немного раньше. Когда пришел Виталий.
Когда они вышли из дома Раи, Коля посмотрел сбоку на священника и нетерпеливо произнес:
- Ну..?
- Надо опросить еще кого-нибудь. Но то, что она сказала, уже интересно.
- И что же в этом интересного?
- Вывод номер один: доску Зоя все-таки сняла с иконостаса. Вывод номер два: на доске не Николай-угодник, теперь я уверен.
- Но Болонкина утверждала, что пропал Николай угодник!
- Он и пропал, – покивал Серафим. – Но Зоя держит точно не эту икону.
- Я ничего не понимаю, – уныло проговорил Коля.
- Я пока тоже не до конца… – задумчиво протянул Серафим.
Они обошли еще двух девушек из числа гостей Болонкиной – Катю Еремину и Ольгу Вожеватову. Ольга не сказала ничего нового, только подтвердила, что Зоя действительно тянулась к иконостасу, это она видела своими глазами. А вот что она оттуда сняла, не знает, ее в этот момент страстно прижимал к себе в танце Дима Стычкин. Катя же сказала, что вообще не видела, как Зоя снимала икону, и обратила на нее внимание только тогда, когда увидела, что та застыла неподвижно посредине горницы. Уходя, Серафим спросил Катю:
- А вы знаете, почему Виталий пришел позднее, чем все остальные? Он же всех пригласил.
- Он сказал, что его на работе задержали, вызывали в комсомольскую ячейку… Что-то там по общественной работе.
Павла Гудкова они подкараулили около ворот трамвайного депо, где тот трудился механиком. Увидев Колю в милицейской шинели, Павел весь подобрался и сделал неуверенный шаг назад, неловко прижав локоть к телогрейке.
- Мы по поводу того вечера у Клавки Болонкиной, – быстро сказал Коля.
Павел облегченно выдохнул и перевел взгляд на священника.
- Да я не знаю ничего особо, только то, что все знают. Ну, взяла икону да окаменела.
- Почему Виталий пришел позже остальных? Он говорил? – спросил Серафим.
- Да, он сразу сказал что опоздает. Муж его сестры кровлю латал, просил подсобить.
Коля бросил:
- Ладно, это все. А то, что из депо вынес, верни.
Павел повесил голову, и все так же неловко прижимая локоть к боку, двинулся обратно к воротам.
