– Слушайте, – девушка практично вернула клинки обратно в ножны, скрытые под рукавами, – такое ощущение, будто вы только сейчас осознали, что в заточении с вами была женщина и самка, и, наверное, дико сожалеете, что не участвовали в развлекухе.
Ссагрус, змей, направил в сознание всадника, встревоженную мысль:
«Там была самка?»
«А Мрак ее знает… – растерянно ответил ДахрадЭкхар».
«Триста лет с нами была самка?! – прохрипел змей. – А я не знал?»
В следующее мгновение всадник Мрака остался без средства передвижения, потому как Ссагрус, не связанный никакой клятвой, ввинтившись в пространство, умчался искать справедливость.
Хеарин сочувственно посмотрела на оказавшегося на земле монстра, однако не спешила помочь подняться. Во-первых, всадник Мрака был огромен, во-вторых, заметно растерян, в-третьих, судя по сосредоточенному выражению на жуткой, покрытой чешуей морде, размышлял.
– Нет, а вы, правда, никогда не задумывались над тем, откуда взялся тринадцатый? – удивленно спросила вампирша.
– Властитель Арвиэль сказал, что тринадцатого захватил сам, мы… – пауза, – не думали… Да, Гибель молодой, всего-то лет двести пятьдесят…
Пожав плечиками, Хеарин спросила:
– А что вы тут делаете?
Почесав под нагрудной пластиной, ДахрадЭкхар поднялся, хмуро взглянул на ничуть не боящуюся его вампиршу и не менее хмуро сообщил:
– Приказ властителя Ада охранять объект вашей охраны.
Спросить что-либо еще адептка Варнаи не успела…
Порыв горячего воздуха из самого Ада и магия, уничтоженная на сотни лиг вокруг. Погасли свечи во всех храмах… В соседнем четвертом королевстве на всех приграничных постах вспыхнули и навеки исчезли все охранные заклинания. Двое студентов-боевиков пятого королевства, для проведения запрещенной в их государстве дуэли, забравшиеся на территорию четвертого, разом взвыли, падая на колени… Старый некромант, выживший из ума и в порыве проснувшейся мести поднимающий кладбище в черте городка, некогда отказавшегося от услуг мага, вдруг тихонечко, как-то обиженно всхлипнул и повалился мертвый, как и все поднятые им и тоже падающие наземь умертвия. А в Зегеле, портовом городе второго королевства, молодой офицер королевской армии, опоенный приворотным взглядом и стремящийся заключить в страстные объятия немолодую колдунью, вдруг остановился и понял, что делает что-то не правильное…
– Что происходит? – отступая в сумрак под терассу ближайшего здания, прошептала Хеарин.
– Повелитель Ада, – спокойно ответил всадник Мрака.
– Ззачем? – девушка не замечала, как опускается на колени.
ДахрадЭкхар на жительницу Хаоса смотрел с легкой насмешкой, ему, выходцу из самого Мрака, Арвиэль не внушал безотчетного ужаса.
– Хочет взглянуть на эту вашу человечку, – ответил он.
Вампирша хотела было сказать что-то, но не смогла. Уже не смогла – мир стонал, прогибался перед силой, способной сокрушить его одним ударом, перед мощью Хаоса, способного поглотить хрупкий порядок человеческого королевства, перед властью, уничтожающей даже надежду на сопротивление…
В парке, возвращающийся оборотень Ааран, захрипев, повалился на колени, сжимая горло и прикрывая ладонью сердце…
Давящее ощущение усиливалось. В носу защекотало, я поднесла пальцы и с удивлением поняла, что идет кровь.
– Найри! – воскликнул Герман.
Алех молча протянул платок. Торопливо прижала к носу, сжала переносицу, подумала, что срочно нужен лед и не удержалась от мысли, что ранее со мной никогда не случалось подобного, а потом…
Серость!
Она накатила совершенно внезапно, и я вдруг поняла что сижу абсолютно одна, в сером мареве, в котором призрачно выделяются горы, море в дали, равнина… И человек – молодой, в длинном белом с алыми отворотами халате темноволосый юноша с невероятно белой кожей, красными глазами и зрачками, по три в каждом из глаз.
Видение было настолько дикостью, что я сразу поняла – случился обморок, видимо от усталости. А все это видение, рожденное воспаленным сознанием и…
– В тебе есть тьма, – голос юноши прозвучал странно.
В нем слышалось грустное удивление.
– Сильный, очень сильный дар тьмы, – продолжило мое видение, и он поднялся.
Шагнул, и полы халата, распахнувшись, продемонстрировали черную одежду, до этого мига полностью сокрытую под белизной плотной ткани. И когда он сделал шаг, весь этот мир из серого марева, словно шагнул вместе с ним… Шаг за шагом, надвигаясь неотвратимо, нависая, искажаясь, корежа силуэты гор, выплескивая море, лавиной хлынувшее на равнину…
– Но свет, – продолжил жуткий юноша, – столь много света, затмевающего всю тьму…
И он остановился в шаге от меня. Остановился, повиснув в воздухе!
А я переводила взгляд с его фигуры, на творящееся позади него – гибнущую под потоками воды долину, рассыпающиеся на осколки горы, иссушенное, поднимающееся грядой скал море…
И слова вырвались сами:
– Кто вы?
– Я? – на лице юноши вдруг появилась улыбка.
Странная, чуть мальчишеская, немного хулиганская. И знакомая. До боли в груди знакомая мне.
