И в следующее мгновение, не ожидающий такой подставы Тахир был схвачен, сжат в железных объятиях, и, неся его прочь из спальни, дроу тихо, отчаянно и виновато шептал:
– Прости меня, маленькая моя, прости, не хотел обидеть.
Все шестнадцать жрецов Тьмы ожидали своего неформального лидера в Золотом зале, нервно переглядываясь в излишне светлом для глаз темных эльфов освещении. Нервозность лишь возрастала – шестой задерживался. Уже дважды опустели кубки, давно не осталось тем для светской беседы, раздражал солнечный свет, заливающий зал неизвестно каким образом – всем было известно, что до поверхности земли не один день пешего подъема.
Распахнулись высокие резные двери, инкрустированные горным хрусталем, и по залу мгновенно разбежались, заискрили, заиграли разноцветные блики. Жрецы недовольно сощурились, но едва вновь открыли глаза – недовольство усилилось.
Золотой жрец явился не один!
В зал, куда не допускались даже телохранители, он привел человеческую женщину!
Все братья Тьмы потрясенно взирали на невероятное, и лишь двое – четвертый и девятый, обменялись взглядами – в их глазах мелькнула надежда. И она лишь окрепла, когда Золотой жрец пройдя к своему месту в центре стола, которое первый жрец давно уступил шестому, сел в кресло, а после усадил девушку к себе на колени. Именно девушку, потому как стоило жрецам узреть выражение лица магианны, увидеть испуг в ее глазах, всем сразу стало понятно – к развратным девкам она никакого отношения не имеет.
– Ты дрожишь, любовь моя, – Таэлран провел костяшками пальцев по бледной щеке девушки, – не бойся, здесь нет никого, кто решился бы причинить тебе вред.
То, что девушка от его слов лишь сжалась сильнее, заметили все. Надежда в глазах четвертого и девятого жрецов растворилась без следа – приволоки Золотой на заседание братьев Тьмы любовницу, они могли бы осудить, но эта юная магианна была жертвой. И оставалось лишь гадать, как скоро Таэлран продемонстрирует всем цвет ее крови…
Но следующая фраза шестого жреца, заставила всех осознать, что сегодня прольется лишь кровь дроу.
– Братья мои, – он продолжал гладить девушку по лицу, и взгляд его так же был направлен на магианну, – как вы помните, ночь цветения Золотых роз миновала. Так вдохните ее аромат!
И повинуясь его жесту, массивная золоченая стена раздалась, открывая позолоченную клетку, в которой все с изумлением увидели…
– Королева и ее дочери! – объявил Таэлран.
«Кабздец!» – выдал Тахир, глядя на связанных, избитых, закованных в блокирующие магию наручники темных эльфиек.
Ихар не произнес ни звука. Архимаг Ислан Габор в этот момент сидел в столовой, за одним и четырех длинных столов и, как и все здесь, хлебал вонючую, едва теплую жижу, которую сложно было бы назвать кашей – человеческих магов кормили преовратно. И демон, уже трижды перестроил свою глотку и пищеварительный тракт, чтобы не стошнить так называемой едой. А остальные ели, торопливо, жадно, с аппетитом.
«Вот уж точно говорят мудрейшие – человек ко всему привыкает, – печально подумал демон».
После вспомнил, что он пребывает в резиденции Золотого жреца вторые сутки, а ест первый раз, и стало понятно, почему маги едят это – их кормили раз в сутки. И судя по всему уже довольно продолжительное время.
«Сегодня сдохнешь, – сообщил Ихар своему подельнику».
«Проблематично, – ответил Тахир, – этот решил, что я терзаюсь чувством вины после поцелуя, и вполне способен попытаться покончить с собой, дабы сохранить девичью честь».
«Хм, – невесело усмехнулся Ихар, – действительно видящий – понял, что ты скорее сдохнешь, чем с ним ляжешь».
«Да уж, зрит в корень. Знаешь, я его боюсь, – вдруг признался демон клана Аклора».
«Ты же демон! А он всего лишь дроу», – вполне обоснованно возмутился Ихар.
«Он не отпускает, – нервно прошептал Тахир. – Вввообще. ВВезде со мммной».
«Эээ… – Ихар, обследующий подземелья в поисках Нирана Сайрена, несколько отвлекся от происходящего с подельником, а потому информация была внове для него».
«И ддаже там, где эээ, – Тахир казался пораженным до глубины души. – Нигде. Ккормил… Потом сделал приятное.»
«Это как? – не понял Ихар».
«В пыточную водил, приспособления показывал, механизмы… Там столько всего оказалось!»
И демоны умолкли. Оба.
Доев гадкую смесь, считающуюся здесь кашей, Ихар с трудом сдержал очередной рвотный порыв, и задумчиво произнес:
«Ты пытался изобразить страх?»
«Да, – едва слышно ответил Тахир».
«Но он все равно понял, что тебя интересует эта тема?»
«Да».
«Кибздец, – был вынужден согласиться Ихар. – Вся эта ситуация воняет похлеще, чем выгребная яма родового становища орков!».
«Есть еще кое-что, – с нотками паники продолжил Тахир, – я… я люблю белые фрезии…»
«Что? – переспросил демон».
«Фрезии, – совсем тихо повторил Тахир. – Они мне всегда нравились, хотя топтал, как и все, вида никогда не показывал. А теперь…»
«Что теперь?!»
«В спальне на столике стоит букет фрезий… Как он узнал?»
«Я его боюсь… – прошептал Ихар».
