— Ну, не то чтобы я со всем согласна, — кивнула я, подхватила брата под локоть и медленно пошла к выходу, — Орив, я тебя не узнаю? Почему ты так себя ведешь? Обычно ты гораздо спокойней. Послушай, они могут говорить и приказывать все что угодно! Но их там не будет. Не они будут его задерживать. И я практически уверена, что он будет сопротивляться. И если моей жизни будет угрожать опасность, то я могу защищать себя как угодно. Никто не сможет мне помешать, ни Вестар, ни Торн. Я буду в своём праве. А уж потом будем разбираться.
— Хорошо, сестренка, — брат вздохнул и положил руку поверх моей на его локте, — действительно, надо сначала его найти, своей злостью я ничего не добьюсь.
Каменный стол с желобами-кровостоками. Моё тело, казалось, помнит каждую неровность его поверхности. Этот холод. И страх. Страх перед болью. А пуще ее перед тем временем, что эта боль длится. Какая-то часть моего разума понимала, что все в этом мире конечно. И радость, и счастье, и боль. Больше всего я ждала окончание боли. Уже давно я перестала сопротивляться, а просто ждала, когда она прекратиться. И после каждого такого сеанса, каменный стол казался периной. Запах паленой кожи и крови, моей крови, казалось, пропитал даже стены этого места.
Натан появился в поле моего зрения. Как всегда ухоженный, но при этом пьяный и совершенно безумный. Его взгляд зелёных глаз был весел, стеклян и пугающ до дрожи. Но страх перед ним уступал моей ненависти. В свои неполные шестнадцать я научилась ненавидеть так, что от ярости хотелось крошить зубы, когда они конечно были. Непередаваемое ощущение пустых десен и такого количества крови, что ты начинаешь в ней захлебываться. С безумным бароном я испытала много того, что большая часть людей не испытывала никогда в жизни, и, я уверена, многие из них до такого бы даже не додумались.
— Женушка, ты очнулась? — весело пропел Натан, — смотри, кого я привёл! — он дернул за цепь, и я увидела брата, который от рывка упал на сломанные запястья и заскулил утробно, издавая звук гортанью. Натан снова отрезал ему язык. Корвану не нравилась новая форма протеста Орива. Брат часто стал во время его развлечений говорить, что сделает с ним, когда освободиться или распевал похабные деревенские песни. Поэтому Натан все чаще просто отрезать брату язык, потом он его возвращал при помощи молчаливого Мирта, который нас и лечил. Маг-недоучка с небольшим потенциалом, но у Корвана всегда были накопители в огромных количествах. Откуда он их брал, я не знала.
Отвечать на его глумления не стала, просто прикрыла глаза, все равно все мои слова бессмысленны. Боги, как я устала! Хоть бы успеть умереть когда-нибудь, до того как Мирт меня вылечит! Мысли были вялыми, значит скоро начну проваливаться в темноту, и, если повезёт, увижу Тропу. Теперь я знала, куда ведёт эта Тропа. С каждым днем я видела её все чаще и отчетливее. И все моё естество уже давно хотело сделать по ней хоть шаг. Но держала ненависть! Я хотела прихватить с собой проклятого безумца! Чтоб его демоны Ситара жрали живьём!
— Эй, эй, лапочка. Что же ты не рада?! — Натан нажал на сломанную ногу, я дернулась и открыла глаза, — а где же радость при виде брата? Смотри как он рад! — Он снова дернул цепь и Орив упал на бок, а я увидела, что вся права сторона ребер у него без кожи.
— Что-то вы совсем сегодня не весёлые! А знаешь что? — он со злостью наклонился ко мне, — вы мне надоели оба! — Корван безжалостно пнул брата по фактически открытым ребрам. Орив не издал ни звука. Я никак не отреагировала, надеясь, что брату, наконец, удалось ступить на Тропу. И он уже умер, перейдя за Грань. Натан взял красивый резной кинжал, показал мне, провел кровавую черту по щеке, такая мелкая боль меня больше не трогала, я просто смотрела на него. Ко всему можно привыкнуть. К этому тоже. — Поиграли и хватит! — он занес его над моей грудью и резко опустил…
Боли не было. Я оказалась на той самой Тропе. Потом, в другой жизни я не раз их увижу. Тропы, чужие, разные. Иногда они уходили в лес, иногда были мощеными, некоторые шли по берегу никогда не виденного мной моря. А моя была в степи. Где пыльная тропинка вилась меж бескрайнего поля высокой травы, которую колыхал совершенно не ощущаемый ветер. Я сделала шаг, и где-то далеко услышала крик:
— НЕТ!!!
Я узнала голос Орива, и почему-то он вызвал у меня такую ярость, я почувствовала, как тот самый неощущаемый ветер затрепал мои волосы, как руки налились тяжестью, и оглянулась, чтобы в следующий миг очнуться с кинжалом в груди и увидеть, что от комнаты остались развалины и только каменный стол, моя постель в последние дни, и я на нем. А напротив вставал брат, руки его были охвачены странным серым пламенем, а ребра прямо на глазах покрывались кожей.
— Тана… — выдохнул Орив, и я проснулась.
