Пиккенс, как и Джон Д. Рокфеллер за два поколения до него, был воспитан в духе классического пуританства – с культом бережливости, аскетизма и тяжкого, до изнеможения, труда. Такие люди рвут пупки (свои и чужие), создавая огромные компании-империи или, как Пиккенс, устраивая биржевые революции. Можно ли верить в их пуританскую честность? Или все это – лишь лицемерие, как полагают критики? Усвоил ли Пиккенс урок своего детства, правда ли, что материальная награда никогда не была для него самоцелью? От ответа на этот вопрос зависит и другой – как относиться к плану Пиккенса?
В значительной степени он ушел теперь на задний план, поскольку наиболее яркие его элементы, в том числе касающиеся так называемых умных электросетей, вошли в программы других общественных деятелей. С одним отличием – Пиккенс предлагал больший упор делать, по крайней мере в качестве переходной меры, на природный газ, который действительно при сжигании выделяет гораздо меньше загрязняющих атмосферу веществ. Кроме того, запасы природного газа пока достаточно велики. Большинство же новых лидеров общественного мнения в борьбе за спасение человечества от опасного изменения климата предпочитают более радикальные меры, объявляя «войну» всем ископаемым углеводорода.
Любимый аргумент оптимистов, которых пессимисты обзывают корнукопианцами, звучит так: «Каменный век завершился не потому, что на Земле кончился камень. А потому, что человек открыл железо».
То есть нашлось что-то тогда, найдется что-нибудь и теперь – раньше, чем кончится нефть. И вообще – хватит морочить нам голову! Ваши предшественники занимались этим чуть ли не с самого начала нефтяной эпохи.
И это правда, что всегда находились специалисты, уверявшие, что нефть вот-вот кончится. Только еще началось промышленное освоение в 70-х годах XIX века, а уже главный геолог штата Пенсильвания предупреждал без тени сомнения, что нефть – это «временный феномен» и что молодые люди «уже этого поколения» будут свидетелями ее исчезновения.
С тех пор практически каждое поколение человечества слышало эти предупреждения. В какой-то момент в 20‐е годы ХХ века в Америке вдруг настолько уверились в том, что нефть вот-вот иссякнет, что в Сенате всерьез обсуждалось чрезвычайное законодательство о переходе назад, на уголь.
Однако новые и новые месторождения открывались, и нефть все никак не кончалась. Наоборот. Ее добыча росла высокими темпами – до поры до времени.
Вот и ныне оптимистов обнадеживают новые, более эффективные методы высасывания нефти из казавшихся уже опустевшими месторождений. И технологии, позволяющие выжимать больше углеводорода (и, следовательно, энергии) из добытой нефти и сверлить дыры в земле в казавшихся недавно недоступными местах, в том числе все глубже под водой. А еще есть надежды на Арктику, где по мере таяния льдов откроется доступ к огромным богатствам, которые, говорят некоторые, увеличат мировые запасы процентов на 20–25 и надолго продлят нефтяной век.
На дальнем Севере не применялись еще новые хитрые методы разведки, как, впрочем, и в Ираке (по совсем другим причинам) и даже в некоторых районах главной нефтяной страны мира – Саудовской Аравии, например в так называемой нейтральной зоне, на границе с тем же Ираком. Некоторые геологи полагают, что и там нефтяную индустрию могут еще ждать приятные сюрпризы…
Но, для начала, нефти осталось не два триллиона, а ближе к трем, говорят оптимисты, хотя о точном количестве можно спорить. И ведь речь идет лишь о конвенциональной, обычной нефти, а вполне реально представить себе в обозримом будущем промышленное освоение нефтеносных песков, других видов «почти нефти» и всякого такого другого, близкого к ней. Короче говоря, углеводородных энергоносителей, пусть не столь дешевых и легко добываемых.
При высоких ценах на нефть невидимая рука рынка немедленно начинает подталкивать капитал и технологии в сторону альтернативных, хотя в основном по-прежнему углеводородных источников энергии. Исследовательский центр Cambridge Energy Research высчитал, что при цене не менее 40 долларов за баррель появляется экономический смысл в производстве горючего из нефтеносных песков, бразильского этанола (изготовляемого из сахарного тростника), а также сжиженного природного газа и угольного топлива. Стимул извлекать нетрадиционное углеводородное горючее из горючих сланцев становится очевидным, когда баррель стоит 50 долларов и больше. Из американского кукурузного этанола – при 60 долларах за баррель. Ну а за границей 80 долларов начинается страна биодизельного топлива и других еще более экзотических энергоносителей.
Но все же первый и очевидный кандидат на замещение должности нефти в мире – это ее «младший брат» природный газ. Он часто оказывается растворенным в нефти или содержится в «шапке» над ее залежами – то есть понятно, что, как бы нефть ни формировалась, этот процесс каким-то образом вел и к появлению газа.
