Положение Гитлера в декабре ухудшалось еще и тем, что, после налета японской авиации на Перл-Харбор, Америка официально вступила в войну. Через четыре дня Гитлер — а значит и вся Германия — объявил войну Америке. Это действие было не более чем признанием конфликта, который неофициально длился уже много месяцев. Американские корабли уже давно охраняли британские атлантические конвои, и Рузвельт прямо заявил о своей решимости помочь Черчиллю‹44›. В любом случае Гитлер понимал, что прежде чем начать боевые действия в Европе, американцам еще придется повоевать в Тихом океане. Так что его основное внимание по-прежнему было сфокусировано на восточном направлении.
Но не только это занимало мысли фюрера. Гитлер также принимал важные решения в двух секретных сферах нацистской политики — программе эвтаназии совершеннолетних и преследованиях евреев. Политика Гитлера в этот ключевой период свидетельствует не только о жестокости нацистского государства, но и о том, с какой тщательностью Гитлер оберегал свою репутацию харизматического лидера от последствий принятия потенциально непопулярных решений.
К началу лета 1941-го программа эвтаназии полностью нетрудоспособного населения действовала уже два года. Поскольку немецкие врачи не могли принимать участия в подобных программах без официальной поддержки со стороны фюрера, Гитлер был вынужден подписать в октябре 1939-го документ, разрешавший главе партийной канцелярии Филиппу Боулеру и его собственному врачу Карлу Брандту осуществлять убийства из «милосердия». Гитлер считал войну идеальным прикрытием для подобной политики. Он даже специально датировал приказ 1 сентября, днем начала вторжения в Польшу. Но при этом Гитлер старался всячески дистанцироваться от этой программы. Впоследствии он даже отказался формально ее легализовать, поскольку это напрямую связало бы его имя с убийствами‹45›.
К 1941 году в Германии действовало уже несколько центров уничтожения, предназначенных для убийств нетрудоспособного населения — как взрослых, так и детей. Способ убийства, применявшийся в местах, подобных психиатрической больнице Зонненштайн, расположенной неподалеку от Дрездена, имел очевидное сходство с техниками, применявшимися впоследствии для уничтожения евреев в лагерях смерти: пациентам приказывали раздеться для принятия «душа», после чего «душевая» запечатывалась, и в нее пускался ядовитый газ. Соучастники подобных преступлений старались всячески их скрыть: пациентов часто перемещали из приюта в приют, прежде чем перевезти в центр уничтожения. Но поскольку убийства происходили на территории Германии и у многих жертв были семьи, избежать утечек было сложно. Было немало случаев, когда правда становилась очевидной сразу после того, как о вымышленных причинах смерти сообщали родственникам жертвы. Так, в одном случае сообщалось, что аппендицит стал причиной смерти человека, аппендикс которого был удален много лет тому назад‹46›.
Кардинал Август, граф фон Гален, епископ Мюнхена, был известен своим резким неприятием программы эвтаназии. 3 августа 1941 года он произнес с церковной кафедры речь, в которой заявил, что факты убийств неизлечимых пациентов очевидны, и выступил категорически против самой концепции «бесполезной жизни». Он также указал на то, что в случае принятия идеи убийства психически больных людей, в зоне риска вскоре окажутся и другие — например тяжелораненые солдаты, вернувшиеся с фронта. Кардинал упомянул и налеты британской авиации на Германию, сравнив их с божественным возмездием.
В результате речи Галена и распространения тысяч ее копий нацисты столкнулись с нарастающим общественным недовольством. Они уже имели опыт волнений в католических районах Германии после введения в начале 1941 года ограничительных мер — таких как запрет монашкам преподавать в образовательных учреждениях. Особенное возмущение вызвал запрет символа распятия в школах.
