— Потому что письма я обнаружила где-то через год, а к тому времени дело уже было закрыто. — Джинкс подергала себя за нижнюю губу. — Мне кажется, вы не совсем отчетливо представляете себе, что это такое — быть замешанным в расследовании уголовного преступления. В общем, это не слишком приятный жизненный опыт. И мне потребовалось бы что-то более значимое, чем пара старых любовных писем, чтобы заставить нас всех еще раз пройти через это испытание.
Доктор подался вперед:
— Получается, что последующие девять лет вы только притворялись, будто ничего страшного не произошло. И вот теперь, узнав о романе Лео и Мег, вы испугались, что история может повториться?
Джинкс ничего не ответила. Возможно, она поняла, как неубедительно сейчас звучит ее рассказ и каким странным кажется со стороны ее поведение при данных обстоятельствах.
— Так что же вы сделали, Джинкс?
— Я подумала, что будет лучше, если никто ни о чем не узнает. Поэтому, когда мы вернулись в Лондон, я попросила Лео позвонить родителям и попросить их никому ни о чем не рассказывать, пока для этого не наступит подходящее время. Я объяснила ему, что прежде мне надо обо всем переговорить со своим отцом. — Она подперла руками подбородок и удрученно принялась рассматривать узоры на ковре. — Но вот только я никак не могу припомнить, говорила ли я с Адамом или нет, поэтому не могу точно утверждать, что… — Внезапно она оборвала себя на полуслове.
— Вы не можете точно утверждать, подали ли вы ему повод для того, чтобы он убил их обоих.
Сотрудница полиции Блейк придержала дверь в квартиру Флосси Хейл ногой и не давала хозяйке закрыть ее:
— Я никуда не уйду, пока не переговорю с тобой, — твердо произнесла Блейк. — Поэтому тебе лучше впустить меня.
Через пару секунд давление двери на ногу ослабло, и путь в квартиру оказался свободным. Флосси бросила на свою гостью недовольный взгляд. Лицо миссис Хейл переливалось всеми цветами радуги от заживающих синяков и ссадин. Она пыталась прикрыть свое вечернее платье с огромным вырезом рукой в гипсе. Сейчас Флосси выглядела лет на двадцать старше своих сорока шести:
— Что тебе надо? — угрюмо бросила она.
— Просто побеседовать. Как ты себя чувствуешь?
— Неважно. — Она устало хмыкнула. — Садиться до сих пор больно, но я переживу и это. — Она провела посетительницу в крохотную гостиную, уставленную не по размерам высокой и грузной мебелью. — Присаживайся, — грубо фыркнула она, облокачиваясь на телевизор пухлыми руками. — По всем правилам я сейчас должна лежать в больничной койке, хотя не могу сказать, что меня это очень устраивало. Я, правда, пыталась убедить врача подержать меня в клинике еще пару дней, но меня все равно оттуда вышвырнули, поскольку к ним поместили какого-то старого козла с кучей денег и геморроем впридачу. — Она печально посмотрела на Блейк. — У меня складывается такое впечатление, что в последнее время жизнь уже никого особенно не радует.
Та утвердительно кивнула:
— Похоже, что так. Мне-то вообще приходится выслушивать только страшные истории из жизни.
— Я бы не возражала, если бы мне хоть немного сбавили налоги. По-моему, каждый человек имеет право наслаждаться заработанными деньгами в полной мере, ничего никому не отстегивая.
«Вряд ли эта дама вообще когда-нибудь подавала декларацию о своих истинных доходах», — подумала Блейк, но сочла нелишним согласно кивнуть и вслух сочувственно произнесла:
— Я полностью согласна с тобой, и поэтому пришла сюда. В цивилизованном обществе каждый человек должен ощущать себя в покое и безопасности. Но мне кажется, это остается невозможным до тех пор, пока мы не найдем того человека, который совершил на тебя нападение. — Блейк проигнорировала упрямое выражение, говорящее об отказе от всяческого сотрудничества, тут же появившееся на лице Флосси, и вынула из сумки свой блокнот: — Ты далеко не единственная проститутка, которая пострадала от этого мерзавца. Три месяца назад он искалечил еще одну, с такой же жестокостью и цинизмом. Она рассказала нам, что он заплатил ей сорок фунтов. Сколько получила от него ты?
— Похоже, что столько же, — проворчала Флосси.
— Потом она говорила нам о том, что он ожидал увидеть молоденькую и симпатичную девицу, и разъярился только тогда, когда выяснилось, что по возрасту она ему годится в матери. Как это происходило у вас?
— Похоже, что так же, — пожала плечами женщина.
— Та проститутка оставляет номер своего телефона в будках и витринах магазинов. Мне кажется, что ты находишь своих клиентов примерно таким же способом. Я угадала?
— Возможно.
