— Простите, что я так говорю, мисс Кингсли, но ваш шок длился не так уж долго, верно? Вашего жениха и лучшую подругу забили до смерти кувалдой, при этом их лица были превращены в кровавое месиво, как и у вашего первого мужа, а вы преспокойно сидите в палате, покуриваете сигаретку и еще пытаетесь отпускать шуточки. По-моему, это самое неубедительное проявление горя, какое мне только приходилось встречать.
— Простите, инспектор. Скажите, вам действительно станет лучше, если я сейчас специально для вас чисто по-женски начну рыдать и причитать?
Мэддокс проигнорировал это замечание:
— Честно говоря, это так же неубедительно, как и вся эта чепуха с амнезией.
— Простите, не поняла. — Ее губы растянулись в хищную улыбку-оскал. — Боюсь, что я совершенно забыла, о чем у нас шел разговор.
Мэддокс взглянул на Фрейзера, который беззвучно смеялся, безуспешно стараясь держаться как можно спокойней:
— Мы говорили о смерти трех человек, мисс Кингсли. Все трое были хорошо знакомы с вами, и все трое потом были жестоко убиты. Это Рассел Лэнди, Лео Уолладер и Мег Харрис. Кроме того, мы сейчас говорим и о ночном нападении на доктора Протероу. Если бы не его быстрая реакция, он был бы точно так же забит кувалдой, как ваш первый муж, ваш жених и ваша лучшая подруга. Я полагаю, доктор сообщил вам о том, что на него напали с кувалдой? — Мэддокс ждал ответа на свой последний вопрос.
— Нет, не сообщил, — спокойно ответила Джинкс.
— Ну, и что вы можете сказать по этому поводу?
— Ничего. Я вовсе и не рассчитывала на то, что доктор Протероу будет рассказывать мне буквально все, что с ним происходит.
— Неужели вас совсем не волнует тот факт, что и здесь тоже участвует кувалда, мисс Кингсли?
— Конечно, волнует.
— Тогда скажите, почему же сложившаяся ситуация кажется вам забавной? Мне, например, сейчас совсем не смешно, так же, как и двум матерям с разбитыми сердцами, дети которых, пожираемые червями, были выкопаны из канавы в прошлый четверг.
Джинкс глубоко затянулась сигаретой. Сейчас она смотрела мимо детектива куда-то в пустоту:
— В данный момент я могу сказать вам все, что вы хотите услышать, — произнесла она со странной интонацией в голосе. — Поскольку это не будет иметь никакого значения. — Она взглянула на него в упор. — Ведь вы в любом случае можете вывернуть мои слова наизнанку.
— Не порите чепухи, мисс Кингсли.
— Experto credite. Верьте тому, кто сам прошел через это, — тут же перевела женщина, сопроводив свои слова неопределенной улыбкой. — Вы ничем не отличаетесь от своих коллег, которые еще десять лет назад пытались убедить меня в том, что убийца — мой отец.
Сержант Фрейзер сделал несколько шагов вперед, чтобы Джинкс хорошо видела его. Он придвинул второе кресло поближе к ней и устроился в нем, зажав ладони между коленями. При этом лицо его оказалось менее чем в метре от лица женщины. Хватайся за инициативу обеими руками, как выразился старший детектив. Фрейзер прекрасно понимал, что сейчас они ничего не достигнут простым запугиванием мисс Кингсли. Но, в отличие от Мэддокса, он также сознавал и то, что ему нечего доказывать этой женщине. А тем более давать ей понять, что она в чем-то виновата.
— Мы действительно стараемся быть объективными, — постарался убедить он Джинкс, — но, признайтесь, было бы глупо отрицать то сходство, которое присутствует во всех трех убийствах. К тому же все три жертвы, хотя их и разделяет промежуток времени в десять лет, были знакомы с вами. И сейчас речь идет не о мимолетном знакомстве, мисс Кингсли, а о двух мужчинах, которые были самыми близкими для вас людьми, и о женщине, которую на момент аварии ваши родители считали вашей лучшей подругой. — Он сочувственно улыбнулся. — Вы понимаете, с какой проблемой нам пришлось столкнуться? Даже для стороннего наблюдателя ваша связь со всеми тремя людьми показалась бы значимой.
Джинкс кивнула. Господи, Боже мой! Неужели он принимает ее за идиотку?
