Еще больше людей погибло, пока последние несколько рядов вышли на ковер из ядовитых пауков, а те, кто был в передних рядах, отчаянно сражались, чтобы добраться до Вульфрика и живыми вырваться из пещеры.
– Халла, пора уходить! – проворчал слева от нее Олефф. – Нас одолевают числом.
При этих словах в пещеру вошел последний из их отряда. Халла повернулась, чтобы уйти, – и увидела, как Олеффа внезапно пригвоздил к земле одинокий большой паук. Твердолобый яростно заревел, пытаясь побороть раздутое, белое чудовище, но у него не было возможности ударить его топором. Халла бросилась к нему и пнула тварь в глаза, чтобы Олефф сумел встать на ноги – и тут два больших клыка пронзили ей плечо.
Она издала резкий, сдавленный крик. Горланский паук, укусивший ее, обхватил ее лапами за туловище и потянул за собой.
– Ни один проклятый паук не убьет эту женщину! – Голос, казалось, доносился откуда-то издалека, и все, что она чувствовала, когда теряла сознание, а яд паука парализовал ее, – обжигающую боль.
Халла проснулась от боли, не чувствуя ни рук, ни ног. Ей было холодно – но она выжила. Глаза не могли сфокусироваться, и она понятия не имела, где находится и что за неясные формы ее окружают. Она вспомнила Горланского паука и как он ее укусил. Боль в груди напоминала о клыках чудовища, а туман в голове – о его яде.
– Вульфрик, она открыла глаза, – глухо прозвучало рядом с ней.
Всё вокруг потемнело, и она ощутила присутствие огромного воина, склонившегося над ней.
– Не чувствую ни рук, ни ног, – пробормотала она. В горле саднило. – И ничего не вижу.
– Ты жива, моя госпожа Летняя Волчица, – ответил Вульфрик. – На зрение все равно сильно полагаться нельзя, а юный Рексель с радостью станет твоими руками и ногами.
– Он прав, – подтвердил Рексель. – Ты не настолько тяжелая, как я думал.
– Где мы? – пробормотала она. – Мы в безопасности… мы вышли из пещер?
– Ты что, не видишь небо? – спросил Падающее Облако, хотя Халла все еще не могла различить его лицо.
– Дай ей время, – проворчал Вульфрик, на этот раз более мягко. – Генрих и Колыбельная сказали, уже через несколько дней ты встанешь и снова будешь на нас орать.
– Пауки… сколько наших людей выжило? – Халле казалось, она до сих пор видит раздутых белых чудовищ. Их ядовитое зловоние останется с ней надолго.
На секунду повисло молчание, и она почувствовала, что Вульфрик и Падающее Облако о чем-то безмолвно переговариваются. Колыбельная предупреждала о гибели многих в ледяных пещерах, но Халла надеялась, что большая часть воинов ее отряда выберется из них живыми.
– Сто пятьдесят человек остались в паучьих пещерах, – сухо ответил Падающее Облако тихим голосом. – Возможно, один или двое отставших еще выберутся наружу, но большинство из них мертвы.
– Но вместе с тем есть и хорошие новости, – быстро добавил Вульфрик. – Мы миновали Медвежью Пасть и через день или два доберемся до Джарвика.
Алахану стало легче на душе, когда он увидел город Летнего Волка. Их путешествие было трудным, холодным, несколько раз даже угрожало их жизням. После встречи с троллем Алахан убедился, что чудовища Фьорлана стали более активными, чем раньше. Возможно, они разделяли боль Рованоко, ведь его земля оказалась в руках предателя.
Тимон Мясник, странный спутник Алахана, не стал более разговорчивым и отказался объяснять, каким образом и почему его обнял один из Ледяных Людей Рованоко. Загадочные кристаллы, которые он хранил в мешочке на поясе, тоже были запретной темой, и Алахан больше не пытался узнать, что же именно там лежит.
– Примут ли меня в человеческом городе? – спросил берсерк, когда они подошли к высоким монолитным стенам Тиргартена. – Я не хочу никого напугать.
Алахан посмотрел на него и улыбнулся. Берсерк снова обмотал свою огромную, непропорциональную голову кожей и выглядел скорее необычно, чем пугающе.
– Все будет хорошо, друг. Я дам пощечину любому, кто косо на тебя посмотрит, – ответил он.
– Ты поступишь так ради меня, друг Алахан? – Губы Тимона скривились в странной пародии на улыбку. В глазах его светилось ликование: он нашел друга, который может за него заступиться. Алахан снова порадовался, что встретил такого спутника.
– Ты в этом мире мой единственный друг, дорогой Тимон, – ответил юный вождь, – хотя я могу обрести еще друга или двух в Тиргартене.
Берсерк снова улыбнулся и прибавил шаг, почти вприпрыжку помчавшись по заснеженной дороге в сторону Тиргартена. Город Летнего Волка – самый древний во Фьорлане или даже в землях раненов и, возможно, – во всех землях, населенных людьми. Его воздвигли преимущественно из камня на склоне горы с учетом ее высоты. Низкие гавани были меньше, чем в родном для Алахана Фредериксэнде, они располагались прямо перед тремя низкими входами, хотя сейчас они пустовали: если драккары где и стояли, то их спрятали от любопытных глаз.
