Кроу удивленно хмыкнул и бросил непроницаемый взгляд на город. Он не выказал больше никаких эмоций и признаков интереса и ответил тоже не сразу.
В конце концов старый отец Кроу сказал:
– У берсерков Нижнего Каста… свои способы воевать. Они входят в состояние такой боевой ярости, которую ты никогда не видел.
– Я видел, как один жрец из вашего Ордена впадал в боевую ярость Рованоко… вообще-то это был мой дядя. – Молодой вождь невольно взглянул на часовню Ледяного Гиганта и вспомнил призрак Магнуса.
– Юный Вилобородый по сравнению с берсерками Варорга – сопливый младенец, – ответил Кроу. – Берсерки используют кристаллы, найденные в глубинных льдах Нижнего Каста. Когда их вдыхаешь, они… изменяют твое тело.
– Это не ответ на мой вопрос, отец, – заметил Алахан. – Что это такое и как оно действует на троллей?
Отец Кроу прищурился и пристально посмотрел на юношу.
– Почему ты так хочешь узнать? – спросил он. – Тимон не захотел тебе рассказывать – почему же я должен это делать?
– Потому что из всех, кто у тебя есть, я больше всего похож на своего отца. Он мертв – а я жив. Смирись с этим… – Алахан примолк и опустил взгляд на камни под ногами. – Я же смирился… – сказал он, больше не опасаясь своего бывшего учителя.
– Хорошо, мой вождь, я отвечу на твой вопрос, – ответил Кроу с легкой тенью улыбки. – Ледяные Люди Рованоко производят кристаллическую субстанцию. Все, что они едят, – камни, деревья, люди – все выходит наружу в виде этих прекрасных белых кристаллов.
Алахан поднял бровь.
– Моча троллей? Они нюхают мочу троллей?
– Я даже не знаю, есть ли у них для нее какое-то имя, – ответил Кроу, – но она воняет хуже, чем мертвые Горланские пауки, и оказывает странное влияние на других обитателей льдов. Я слышал истории о том, как тролли месяцами ходили вместе с отрядами воинов, потому что принимали раненов из Нижнего Каста за семью Ледяных Людей.
Алахану показалось это забавным.
– И их это не смущало?
– Я не думаю, что их это заботит, парень. Полагаю, они используют порошок, чтобы впасть в безумие, чтобы у них лопнули головы. На все остальное – воля Варорга. – Он закашлялся и сплюнул мокроту себе под ноги. – Можешь использовать это знание, но Тимон тебе спасибо не скажет.
– Если у тебя есть более верный способ защитить Тиргартен, я тебя выслушаю… – Алахан обрел решимость. Если для того, чтобы вернуть Фьорлан, можно использовать
Кроу повернулся и с размаху залепил Алахану пощечину. Кровь выступила у того на губе, а щеку пронзило сильной болью.
– Ты не твой отец, мальчишка. Ты храбрый дурак… в лучшем случае. В худшем – ты обуза, и я не собираюсь тебе потворствовать.
Алахан покраснел от гнева. Не раздумывая, он протянул руку и взял старого жреца за горло.
– Тот, кто ударит меня, – пожалеет, и мне неважно, жрец это будет, король или мудрая женщина. Я Слеза – и прошу прощения, если мое имя не Алдженон.
Кроу почти никак не отреагировал на то, что его пригвоздили к каменной скамье. Старый жрец не отводил взгляда от Алахана, но в нем было больше любопытства, чем досады. Он поднял руку и похлопал по запястью Алахана, чтобы успокоить разгневанного молодого вождя.
– Наши стены не так-то легко сломать, – произнес он, когда Алахан ослабил хватку. – Но с имеющимся числом защитников мы не сможем держаться бесконечно.
– Как я уже сказал, если ты можешь предложить что-то получше… – Алахану не нравилась идея отправлять Тимона за семьей троллей и звать их в Тиргартен, но слова призрака все еще гремели у него в ушах, и он почувствовал: выбора нет.
– Если у лорденыша Джарвика несколько тысяч воинов и осадные тараны… – Кроу не стал договаривать, но в его глазах было сомнение: вряд ли Тиргартен сможет выстоять против Калага.
Алахан вернулся к своему стулу. Он пытался успокоиться и не воспринимать слова старого жреца слишком серьезно. Кроу многие годы оттачивал свою язвительную манеру общения, от которой съеживались даже смелые воины. Юный вождь решил, что больше не даст ему себя запугать.
– Ты жрец Ордена Молота, отец. Из всех людей в тебе должно быть больше всего веры в мудрость Рованоко, – убежденно произнес Алахан. – Или хотя бы доверься мне в том, что я собираюсь сделать.
Мы будем терпеть, – сказал Витар Ксарис в семьдесят пятый раз с тех пор, как солнце скрылось за горизонтом. – Ваше желание ускорить наш поход на юг не изменит неизбежного.
Доккальфар преувеличенно резко склонил голову набок, и Рэндаллу показалось, что хозяин с трудом держит себя в руках, пытаясь не натворить глупостей.
– Вы ведь понимаете, что за нами идет погоня? – спросил священник, прикусив губу от разочарования. – Или это понятие, которое вы не можете принять?
Витар медленно повернул голову, но больше не сделал никаких движений. Глаза смотрели прямо, лицо ничего не выражало.
– Я понимаю больше, чем ты можешь познать за всю жизнь, Ута Тень, – ответил обитатель леса.
